Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Только давайте вы тоже нас будете уважать?

— Хорошо, — быстро соглашается учитель, и в этом его ошибка.

— Меня зовут Игорь Владимирович, — сияет Овсянников. — Приятно познакомиться.

— А меня — Виталий Олегович, — вступает Таракан.

— Леонид Андреевич, — подхватывает Пантелей.

— Марина Игоревна, — кокетливо улыбается Маринка. — Будем знакомы. А вы, Сергей Анатольевич, женаты? Я смотрю, кольца у вас нет…

— Сергей Анатольевич, а можно, я выйду? — спрашивает Пашка. — Очень писать хочется… Меня Павлом Станиславовичем зовут, если что…

Учитель растерянно оглядывается и кивает.

Вместе с Пашкой, на ходу доставая папиросы, выходят Ванька и Митька. Тонких приколов Таракана и компании они не понимают. География интересна им еще меньше.

— Погляди, а он ничего — хорошенький, — громко шепчет Ленка Стеше.

«Наверное, и этот учитель у нас не задержится», — с сожалением думаю я, а Сергей Анатольевич цепенеет. Он увидел Стешу. Первый раз все так на нее реагируют. Мы-то привыкли, замечаем, только когда другие обращают внимание.

Стеша серьезно смотрит на Сергея Анатольевича, видимо, как-то по-своему обдумывает Ленкины слова.

— Скажи ему, как тебя зовут, — шепчет Ленка, пиная Стешу в бок. — Встань и скажи. Так надо, видишь, он с нами знакомится.

Стеша встает, выходит из-за парты, перекладывает со спины на грудь тяжелую косу и, глядя чуть исподлобья, представляется:

— Стефания…

На учителя тяжело смотреть. О Стеше новых учителей не предупреждают. Это бессмысленно, потому что тогда надо предупреждать о каждом из девятнадцати, а теперь, с Юрой, из двадцати.

Тем более, что как раз Стеша-то абсолютно безвредна. Он думает: «Что она делает здесь?!!» Скоро он будет знать ответ. Сергей Анатольевич мне нравится, и поэтому его жалко. Хотя жалеть людей нельзя — никому от этого пользы нет.

Глава 7

— Антон, подожди! — кричит Юра и ковыляет за мной на своих сложных костылях. Его длинный шарф почти волочится по земле, на лице, поверх мышечного напряжения, всегдашняя улыбка. Весь он похож на покалеченного Остапа Бендера.

— Стой! — орет Пашка так, как будто бы я улетаю на другую планету и ему нужно перекричать рев космических двигателей.

Я останавливаюсь.

— Сейчас удобное время, если ты не против, — улыбается Юра и подмигивает мне.

— Пожалуй, — соглашаюсь я. Мне любопытно, но и страшновато, если честно. Как-то хочется продолжать думать, что Юра — нормальный пацан, хотя и больной на ноги."

"— Пошли, — говорит Пашка. — Дома же беспокоиться будут.