Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Единственное, чем Алсиндор лучше меня, так это тем, что выше ростом. Ну и, конечно же, работу он себе нашел поприличнее. Такую, где не только полагаются пенсионные льготы, но и сама пенсия как таковая.

Интересно, подумал Римо, а когда наступит конец, от меня хоть какой-нибудь кусочек останется? «Вот так-то, дорогой», – сказал он сам себе и открыл дверь номера.

Чиун сидел посреди комнаты, скрестив ноги, и с блаженным видом мурлыкал себе под нос песенку без мелодии и без названия, служившую у него средством выражения крайней степени удовольствия.

Римо сразу заподозрил неладное.

– Где Мэй Сун? – спросил он.

Чиун мечтательно закатил глаза. На нем было белое кимоно – признак высшего восторга – одно из пятнадцати, которые он захватил с собой. У Римо был саквояж, девушка все свое привезла в карманах кителя, а у Чиуна был огромный корабельный сундук.

– Она чувствует себя преотлично, – ответил Чиун.

– Где она чувствует себя преотлично?"

"– В ванной.

– Она принимает душ?

Чиун вернулся к своей песне.

– Что она там делает? Душ принимает?

– Уууаа, хумм, уууаа… ниии… шууу… хуммм.

– Чиун, что ты с ней сделал? – заорал Римо.

– Как ты и настаивал, я принял меры предосторожности, чтобы она не сбежала.

– Мерзавец, – заявил Римо и бросился в соседнюю комнату. Они занимали три комнаты – миссис Лю жила в средней из них. Дверь ванной была заперта снаружи.

Римо открыл дверь. И увидел. Она висела на палке, на которую вешается занавес душа, и очень напоминала тушку поросенка, предназначенного для съедения на деревенском празднике.

Запястья были связаны полосками ткани, оторванными от простынь, и палка просунута между ними. Точно так же были связаны и лодыжки. Тело ее прогнулось в виде буквы ""Ц"", лицо смотрело в потолок, изо рта торчал кляп, густые черные волосы волнами ниспадали на пол, одежда кучей валялась возле ванны. Она была абсолютно голая.

Глаза ее налились кровью от гнева и страха, и она с мольбой взглянула на Римо, когда он появился в дверях.

Римо быстро развязал ей ноги и аккуратно поставил их на край белоснежной ванны, затем развязал руки.

Как только руки у нее стали свободными, она протянула их к горлу Римо, пытаясь вонзить ногти ему под кожу. Но Римо перехватил ее руки одной левой, а правой размотал кляп.

– Держись, – сказал он ей.

В ответ она что-то провизжала по-китайски.

– Постой, постой. Давай поговорим, – предложил он.

– Поговорим? Фашист! Животное! Зачем ты меня связал?

– Я тебя не связывал.

– Не ты, так твой цепной пес.