Китайская головоломка читать онлайн

Он не предложил ей шампанского, равно как не предложил и сесть. Он принял ее в своем кабинете, выслушал ее предложение и отклонил его. Но она не ушла.

И вот он услышал, как ее тяжелые башмаки протопали вслед за ним на террасу.

– Но семьдесят тысяч – это вдвое больше того, что вы обычно получаете.

– Мадам, – холодно, даже презрительно изрек он, – семьдесят тысяч – это вдвое больше того, что я получал в одна тысяча девятьсот сорок восьмом году. С тех пор я больше не работал.

– Но это очень важное задание.

– Для вас – возможно. Для меня – нет.

– Почему вы не хотите взяться за него?

– А вот это вас совершенно не касается, мадам.

– Вы утратили ваш революционный пыл?

– У меня никогда не было революционного пыла.

– Вы должны взяться за исполнение этого задания.

Он чувствовал за своей спиной горячее дыхание нервной потной женщины. Он ощущал ее присутствие буквально каждой клеточкой кожи. Проклятая обостренная чувствительность! Та самая обостренная чувствительность, которая и делала Рикардо де Эстрана-и-Монтальдо-и-Рис-Гернера тем самым Рикардо де Эстрана-и-Монтальдо-и-Рис-Гернером, которому некогда платили тридцать пять тысяч за задание.

Он сделал глоток шампанского, наслаждаясь тем, как оно пенится во рту. Хорошее шампанское, но не выдающееся. И, к сожалению, даже не интересное. Впрочем, как все знают, шампанское никогда не бывает интересным. Скучное. Как эта женщина.

– Народные массы проливают кровь ради грядущей победы, которая уже не за горами.

Это будет победа пролетариата над эксплуататорской, расистской капиталистической системой. Будьте с нами в дни торжества или умрите в борьбе.

– Ах, оставьте. Сколько вам лет, мадам?

– Вы смеетесь над моим революционным пылом?

– Я потрясен, как взрослый человек может так серьезно относиться к подобным вещам. Коммунизм – это для людей, которые так и не повзрослели. Для меня Диснейленд – это что-то куда более серьезное.

– Я не могу поверить, что это говорите вы – человек, который участвовал в нашей борьбе против фашистского зверя.

Он развернулся, и повнимательнее взглянул на посетительницу. Ее лицо избороздили морщины, впитавшие в себя годы борьбы и ненависти, ее волосы жидкими прядями выбивались в разные стороны из-под безобразной черной шляпки, которую явно не мешало бы почистить. Ее глаза – глаза старухи – смотрели устало.