Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Даже когда от дома остались одни головешки, он сражался, вспыхивая в уже затушенных местах. И все же наша помощь здесь больше не требовалась, а значит… Я сделала шаг в сторону.

— Ты еле на ногах стоишь, — нахмурившись заявил Рэйн.

Келеавин поступил проще. Он перегородил мне дорогу, сложив руки на груди.

— А она вообще не стоит, — упрямо заявила, смотря туда, где уже собралось достаточно народа.

— Алиса, давай ты немного отдохнёшь, а потом…

— И все это время Мейрик будет отгонять желающих помочь оборотней? — с усталой насмешкой перебила я любимого лиса.

Мейрик действительно никого не подпускал к девчонке, пытаясь закрыть собой ее и обернувшуюся голую Маринку, опустившуюся на колени около ребенка.

— Если отгоняет, значит так надо! — не выдержал уже демон. — И если ребенок ещё жив, то… — второй мой любимый запнулся, увидев мои сузившиеся глаза. «Подождет или выкарабкается сама» так и не сорвалось с его губ.

С тяжёлым вздохом демон отступил, позволяя мне пройти. Я понимала их беспокойство. Каждый раз, когда я просила Великого духа кого-нибудь вылечить, то загибалась от боли или теряла сознание.

И если есть альтернатива, то мои шэсы стояли до последнего, отговаривая меня. Но там ребенок, а я… переживу.

При нашем приближении оборотни отступили, опустив головы и словно стыдясь того, что у них произошел пожар.

— Что происходит? — шепотом спросила Рэйна.

— Они не достойны малышки, — так же тихо отозвался муж. И видя мои округлившиеся глаза, принялся объяснять. — Ты же видела, как у нас мало детей сейчас.

Не Мейрик должен был в огонь кидаться, а они. Умереть, если понадобится, но ребенка вынести. Если Мейрик не пускает, значит никого внутри из взрослых не видел. Ее бросили в огне, спасая свои дома от пожара.

И так не радужное настроение испортилось окончательно. Одарила шэсов хмурым взглядом, намекая, что кто-то меня только что лечить не отпускал.

— Это другое, — удивительно синхронно заявили мужчины. Переглянулись и закончил Келеавин: — Сейчас ее жизни ничего не угрожает.

— Неприятные ощущения ей угрожают! Посмотрю я на вас, когда наш ребенок разобьёт коленку, — и гордо задрав подбородок пошла дальше.

Одна.

Шэсы так и остались стоять на том же месте. Уж не думали ли они, что я всю жизнь ботинки стаптывать буду? Однажды и мне захочется свой дом и детей. Когда-нибудь. Когда найду девятого шэса.

И все же малышке пришлось подождать. Показывать свою слабость перед теми, кто посчитал чужую жизнь дешевле собственных домов, было бы ошибкой.