Гарри пытался представить, каково это – всю жизнь ждать, жить от встречи к встрече, мучиться от неудовлетворенного желания, от потребности в ласке и заботе, от того, что все равно, как ни крути, от тебя ничего не зависит.
- Думаю, ты догадался о том, кто я, еще в школе. На старших курсах, да? Подростком я совершенно не походил на себя теперешнего, был тощим, нескладным и не слишком высоким. Был больше похож на Джеймса Поттера, тот тоже недомерком вырос. Это потом, уже после Победы, я принял кровь и магию Блэков и вымахал почти на четыре дюйма.
Еще удивлялся, отчего так легко получилось, сила будто сама хлынула в меня, будто только этого и ждала. Гоблины, уродцы зеленые, только скалились. Хоть бы одна гнусь намекнула, что у меня два отца, и Блэки – мой род по праву. Мне никто ничего не сказал. Ну, ты ладно – ты терпеть меня не мог, да и не в таких мы были отношениях. Но Дамблдор, Люпин… не понимаю. Хотя нет, понимаю. Директор опасался делать меня излишне сильным, угроза нового Темного Лорда, так сказать.
Надеялся, что я не выживу, и просчитался. А Люпин, этот грустный клоун, мог и не знать, он же не чистокровный. Ладно, давай спать. Хотя, ты и так вечно дрыхнешь, неинтересно даже. Я уже успел привыкнуть к нашим перепалкам, к тому, что я тебе слово, а ты в ответ десять. Забавным ты все-таки был юношей. Может, ты всегда такой, а я просто плохо тебя знаю?
Северус по обыкновению не ответил. То ли не хотел, то ли не мог – надписи на нем больше не появлялись.
***
- У меня странное чувство, - Гарри по привычке присел у кровати и погладил Северуса по волосам.
– Я надевал сегодня кольчугу и думал, что было бы странно попасть сразу во время возрождения Волдеморта, ведь это означало бы, что мы не виделись много лет. Представить страшно.
Он по-турецки уселся на пол и принялся наматывать на пальцы темную прядь.
- Знаешь, я хотел бы сейчас сказать, что был бы рад, если бы у тебя кто-то был, хотя бы периодически, что любовник, приходящий раз в год – это херня, а не отношения, что для здоровья вредно и все такое прочее, но не могу.
Я чертов эгоист, совершенно не желающий ни с кем делиться. Ты был прав. Самовлюбленный, наглый, беспринципный, как мой отец. Как оба моих отца, думаю. Но вот застать тебя с кем-то, увидеть, как чужие руки касаются твоей нежной белой кожи, и какой-то совершенно чужой мужчина целует тебя, а ты прикрываешь глаза и стонешь, запрокидывая голову, подставляя шею… Не могу, Северус.
