Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ты не имеешь права входить сюда, Фалон, тем более среди ночи.

— Я не мог уснуть, — сказал он. — Я хочу только поговорить, Шанель.

— Если ты веришь этому, Шани…

— Марта, я и сама способна думать, — запальчиво сказала Шанель, перебираясь через фембая и садясь на краю постели. — Корт, прибавь немного света.

Коробка с гаальскими камнями со щелчком приоткрылась, озарив комнату светом. Фалон был разочарован, увидев, что Шанель полностью одета в нечто вроде пижамы, включая свободно облегающие браки.

Однако при виде золотистых волос, свободно рассыпавшихся по плечам, он почувствовал, что может думать только о том, как соединиться с ней. Шанель была для него желанна, как никогда.

— Мне совершенно нечего тебе сказать, Фалон Ван Иер, — холодно проговорила Шанель, нахмурившись. Теперь она уже полностью проснулась. — Все, что ты скажешь, не изменит того факта, что ты воин, а я не хочу воина, никакого. Ты обманул меня и не сказал, кто ты.

— Разве ты не сделала то же самое?

От этого напоминания ее щеки вспыхнули.

— Я сказала бы тебе, кто я, перед тем, как уйти, если бы все кончилось благополучно. Но случилось иначе.

— Если ты собиралась это сказать, значит, хотела, чтобы я просил тебя у твоего отца, так?

— Фалон, теперь это не имеет значения.

— Для меня имеет, женщина, — сказал он с внезапной горячностью. — Это значит, что ты не просто выбрала меня для первого раза, а выбрала как друга жизни.

Он был прав, и ее вновь охватило то разочарование, которое Шанель впервые ощутила, поняв, что ее мечты не сбудутся.

А она так надеялась на счастье, когда впервые увидела его! О Звезды, почему же он сначала разрушил эти мечты, сделав ей больно, а затем и вовсе похоронил, когда выяснилось, что он воин и хуже того — воин-рабовладелец.

Вспомнив об этом, она почувствовала, как сожаление уступает место гневу. Это чувство завладело ею с поразительной быстротой, заставив вскочить на ноги и подойти к тому, кто был его причиной.

Теперь Шанель не пыталась избежать конфронтации, а наоборот, бросилась в водоворот схватки, даже не заметив этого в гневе.

Она остановилась перед Фалоном, переполненная яростью.

— Какое это имеет значение, что я наивно надеялась на что-то постоянное, если ты хотел всего лишь сделать меня рабыней? Рабыней! Бесправной собственностью! — Желание сделать ему больно было так велико, что она, не раздумывая, ударила кулаками по его груди.