Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А я бы смог вам помочь, доктор Браун, если бы, конечно, вы мне предоставили такую возможность.

Мой ход: А8-Е8. Шах!

– Вы бы позволили мне помочь вам, доктор?

– Нет, – ответил психиатр, которому предлагал помощь больной пациент. – Мой ход: B6-D7. – И, защитив своего короля, задал вопрос: – В чем мне нужна помощь, по вашему мнению, Безымянный?

– Прежде всего, вам надо научиться не убегать от собственной боли, а принимать ее и жить с ней. Заставить себя не чувствовать ничего – это значит бояться почувствовать хоть что-то.

Мой ход: H8-F7, – белый конь подобрался поближе к черному королю. – Разве не так?

– Я соглашусь с вами, что убегать от боли плохо. Но, пожалуй, не соглашусь с тем, что именно я убегаю от нее. Вы не знаете обстоятельств, Безымянный.

Мой ход: С7-B6. – Ферзь переместился на одну клетку.

– С чего вы взяли, что я убегаю от собственной боли?

Доктор Браун и сам не заметил, как вместо того, чтобы задавать вопросы о своем пациенте, начал задавать вопросы о себе."

"– Я говорю, что вы не обнимаете, не целуете и не любите своего сына, а вы продолжаете играть со мной в шахматы.

Вы запираете свою боль и ведете себя так, словно ее на самом деле нет. Это опасно, это очень опасно, поверьте мне.

Мой ход: Е8-D7. Шах и мат, доктор Браун!

До свидания!

Безымянный замолчал, он явно больше не намерен был вести беседу. Фредерик все понял без лишних слов и в глубоких раздумьях покинул этого странного человека с повязкой на глазах.

* * *«Запираю ли я на самом деле боль в себе? Ему рассказал о моей семье доктор Стенли, так как никому в этой лечебнице больше не известно о Мэри и Доне.

Что за игру он ведет со мной? Действительно ли семья его погибла или это такая же выдумка, как и все, что он сегодня сказал?» Доктора волновали эти и другие вопросы, на которые мог бы дать сомнительные ответы его собеседник, если бы он, доктор, успел их задать во время игры.

Сегодня доктору Брауну удалось наконец познакомиться с юношей-аутистом.

– Доброе утро, Уильям.

– Доброе утро, – сказал совсем еще молодой человек, на которого Фредерик смотрел не как на пациента, а как на собственного сына. У мальчика в этот раз были зеленые, как хвоя, глаза. Им было свойственно меняться.

Он теперь не слушал музыку, а внимательно изучал свои фотографии на стене. И даже не взглянул на своего нового собеседника.

– Меня зовут доктор Браун, но если ты хочешь, то можешь звать меня Фредериком.

– Очень приятно, доктор Браун.