Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Неожиданно рядом оказался дракончик:

— Мой человек…

— Что такое? — спросила я, но уже примерно понимала: у дракончика снова глаза были на мокром месте.

— Оно снова… Мне нужно, чтобы мне стало легче, — сказал он, но так и не заплакал. — Мой человек?

— Иди ко мне, — сказала я, позволяя дракончику усесться на руку, а второй прижимая его к себе.

— А что вы делаете? — поинтересовался Хэй, с любопытством смотря на эту сцену.

О его ногу тут же потерся Вайт и просительно заскулил. Хэй молча подхватил его на руки и погладил по голове.

Краем глаза я видела, что Арч путешествует в руках Элис. После разговора с котенком я пыталась не упускать из виду, что он такой же ребенок, как и остальные мои подопечные.

— Сейчас снова в груди потяжелело и заболело, когда мы Трисси хоронили. Очень больно и неприятно, — грустно пояснил дракончик. — И даже смотреть на противную Сивиль тяжело. Она мне не нравится, но почему-то мне ее очень жаль. А от этого еще хуже.

— И? — Хэй намекнул на продолжение.

— Если обнять и погладить, то становится легче. Гладь, мой человек, гладь меня. Мы уже так делали, когда Трисси умерла, — грустно заключил дракончик. — Это такое хорошее средство — объятия моего главного человека. И оно помогает тем, кому плохо и больно. Поэтому, мой человек Хэй, если кому-то важному для тебя грустно и больно, то обязательно обними его и погладь. И ему станет легче."

"В целом, верно. Вот только в первый раз речь шла только про объятия.

А вот по поводу того, чтобы гладить, кажется, просветил Арч.

— Вот как, — глубокомысленно заключил Хэй, а потом спросил у Вайта: — Тебе грустно?

— Уже не так, — сказал Вайт. — Твои руки хорошие. Добрые. Они напоминают язык дедушки. Он всегда мне вылизывал макушку. Аккуратно и медленно.

Мы невольно хихикнули: я и Элис. И уже не такой тяжелой атмосфере добрались до дома. Дракончик перед входом слетел с моих рук.

Как только я вошла в холл, то ощутила, как все силы — физические и моральные — спешно покидают меня.

Словно я выдохлась до такой степени, что остались лишь силы дышать.

Боже, неужели этот безумный и ужасный день закончится? Хотя какой день? Я не спала более полутора суток: тяжелых и трагичных, наполненных чужим горем, слезами, отчаянием и душевной болью. Даже мое стабильно эмоциональное состояние пошатнулось. Сейчас я хотела закрыть глаза, заснуть и обо всем забыть. Хотя бы на время.