Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Или же приговор окажется помягче и тебя сунут в каменный мешок, откуда вынесут лишь в глубокой старости ногами вперед. Когда будущее досконально известно, и беспокоиться вроде бы больше не о чем…

От таких мыслей я почувствовала, что меня вот-вот снова начнет трясти. И уровень слез поднялся до горла, вот-вот через глаза хлынут…

Но внезапно я поняла: нет, не хлынут!

И трясучки не будет.

Это все так, рудименты ощущений из прошлого, когда я могла разреветься из-за какой-нибудь ерунды. Получается, жизнь в Средневековье закаляет характер.

Ну, везут меня стражники в неизвестность. И чего реветь, если пока ничего не ясно? Успеется, наплачусь еще, когда узнаю, зачем везут.

Ибо куда везут – понятно…

Миновав уже построенные ворота крепостной стены, процессия въехала во двор замка и остановилась. Дверь открылась, снаружи донеслось неприветливое:

– Выходи!

– Полегче, солдат, – одернул грубого стражника рыжебородый рыцарь, откинувший забрало шлема – видимо, здесь, на территории замка, можно было не опасаться, что из-за какого-нибудь забора прилетит камень в глаз или кусок навоза в пышные усы.

Что не смертельно, но тоже неприятно, ибо в городе представителей закона народ, мягко говоря, недолюбливал.

Ну, в общем, вылезла я из тесной кареты, и под конвоем стражи меня повели в огромный замок, выкрашенный белой краской. На мой взгляд, грубовато построенное сооружение, но с функциональной точки зрения, наверно, эффективное. Задолбаешься такие стены штурмовать, когда на тебя из окон сыплются стрелы и льется горящее масло.

Сейчас примерно четверть замка была заключена в сетку строительных лесов, по которым, словно муравьи, сновали рабочие.

И рабы…"

"Их от вольных людей отличали железные ошейники, к некоторым из них вели цепи. Я обратила внимание на группу рабов, которые примитивными инструментами обкалывали каменные валуны, придавая им нужную форму для укладки в стены башен, возведенных уже на треть. Там было человек сорок, не меньше. Рядом с ними прохаживались двое надсмотрщиков с плетьми в руках, а неподалеку стоял почерневший от крови деревянный чурбак с воткнутым в него топором.

Рядом валялись два трупа – тела отдельно, головы отдельно. Так сказать, наглядная реклама для всех остальных рабов на тему, что ждет тех, кто посмеет ослушаться приказов.

– Пошевеливайтесь, скоты! – заорал один из надсмотрщиков, поигрывая плетью. – А то вон тот топор быстро освободит вас от ошейников, сделав вольными людьми.