Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Все остальные их только терпят. Приходится терпеть - Таны поднялись очень высоко благодаря тому, что герцог участвовал в закрытии Дверей. Говорят, до этого он был жалким оборванцем, который пришел в Алый замок в обносках.

Хайен вспомнил пару высказываний Рийсы и спросил:

– Один из твоих предков убил ее родственников?

– Да, мой прадед Луций Райс убил родителей герцога Тана, а также его двеннадцать братьев и сестер. Только одного пожалел, у которого не было магии - Мирана. И вырос он самым способным и талантливым из темных.

– Да уж, - сказал Хайен. - Жуткая история…

– Привыкай, - ответил Энди. - Скоро большая политика магических родов догонит и тебя.

На это Хайен ничего не ответил."

"Этой ночью ему впервые за долгое время приснился кошмар. Собственное сознание подбрасывало ему видения крайне редко, и почти всегда он рано или поздно мог повернуть сон в нужную сторону. Но зв этот раз не выходило. Хайен бежал по огромному белому полю, по бесконечно петляющим черным тропинкам.

И сколько бы он ни пытался развернуть дорогу или притянуть новое место, новый сон - картина перед ним не менялось.

Он бежал до тех пор, пока чувство смутного узнавания не стало крепнуть. Наконец, юношу озарило - сплетение его дорог было точной копией заклинания на белой стене. Но самое главное - Хайен понял, где он видел подобное. И в тот же момент сон резко прервался. Хайен сел на постели, тяжело дыша и обливаясь потом.

В комнату заглядывали рассветные лучи, а Энди зевал, сидя на своей постели. Он изумленно посмотрел на товарища и спросил:

– Что случилось?

Хайен тут же вскочил и начал ходить по комнате:

– Кошмар приснился. Подсказка. Похоже, он был частью того заклинания, на месте картины в мире снов. Чтобы я точно понял…

– Понял что? - недоуменно спросил еще сонный Энди.

– Тот медальон, у Аделы… - ответил Хайен. - Похоже, он является ключом к заклинанию в музее.

Несколько мгновений Энди молчал, хлопая глазами. Хайен вспомнил, что не поделился деталями вчерашнего путешествия, а друзья деликатно ничего не спросили. Но друг смог сделать выводы из его разрозненных объяснений и задал самый насущный вопрос:

– То есть Адела хотела отдать тебе вещь, которая очень нужна?

Хайенсел на постель и серьезно ответил:

– Именно. А значит, она могла знать моего отца, и он мог оставить ей эту вещь.