Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если до сих пор все присутствующие слушали более или менее непротестующе, как Эвадна Маунт излагает свои построения, это вовсе не означало, будто они теперь безмятежно освоились с мыслью о том, что самые некрасивые факты их жизни стали достоянием гласности. Всякий раз, когда она упоминала кого-нибудь из них, слышался судорожный вздох, а миссис Уоттис даже роняла слезу. Но аргументы эти были представлены с такой логической ясностью, что они превращали необходимость их слушать почти в удовольствие. Более того, напряжение, которое за последние сутки с половиной достигло предела, искало выхода, и именно такой выход писательница медленно, но верно предоставляла остальным гостям.

– Итак, возможно, вы предположили, – продолжала она, – как вначале я сама, что единственными законно подозреваемыми являются Кора и сама я. Ну, кто, в конце-то концов, пошел бы на убийство только потому, что какие-то замусоленные старые сплетни выплывут на поверхность в деревне с сотней жителей?

Хотя мой ответ на это был бы – да кто угодно! О, я замечала ужас на ваших лицах, когда Джентри принялся метать свои смертоносные дротики, и не просто ужас, но и человекоубийственное омерзение! И я осознала, как я ошибалась, полагая, будто жажда мщения обязательно должна быть прямо пропорциональна сути разоблачения.

"Откровенно говоря, кто-кто, но я не должна была бы допустить такой ошибки. Если я поместила действие нескольких моих книг в деревушки Центральных графств, то потому лишь, что они предлагают авторам «Ищи убийцу!» более плодородную почву для убийств, чем самые неблагоуханные закоулки лондонских трущоб! Вы знаете, как в действительности выглядят клоаки греха? Я вам скажу.

Это живописные, крытые соломой коттеджи, и старомодные кафе-кондитерские, и женские организации в помощь тому или сему, и ассоциации консерваторов, и распродажи «Принеси и Купи!», и народные пляски на выгонах, благотворительные чаепития в саду при доме священника, и…

– Ну, послушайте, Эвадна, – мятежно усомнился викарий, – вы преувеличиваете…

– Еще раз прошу прошения, старина, но боюсь, что нисколько.

Вам, конечно, трудно поверить, но и на мою долю выпали две-три ругательные рецензии. Одну в «Дейли кларион» я забуду не скоро! – рявкнула она, оскаливая свои искусственные клыки. – Однако ни разу борзописцы не критиковали хотя бы один мой роман за слишком мрачную и злую обрисовку сельской жизни.

Ну и моя читательская почта.