Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Интересно, все двери в коридоре ведут в такие «моленные комнаты»? Здесь не принято собираться и молиться всей толпой? А проповеди? А церемонии вроде той, ради которой мы здесь? Впрочем, ни служка, ни священник, ни те, кто с ним, не выказали удивления, что с нами нет толпы родичей и друзей. Или толпу приглашают на первую часть церемонии – ту, что была вчера… господи, всего лишь вчера! «Перед лицом Предвечной матери и собравшихся здесь людей…». Да, похоже, так. Что ж, тем лучше. Меньше будет свидетелей, если я все-таки ошибусь и все испорчу.

Следом за братом Людвигом шагнул Винсент. Круг в воздухе, поклон. Теперь я. С правой ноги. Я едва не споткнулась на пороге, вспоминая, какая же из ног – правая. Кажется, ничего не перепутала, потому что, когда я выпрямилась после поклона и Винсент взял меня за руку, на лице священника не было ничего, кроме вежливой доброжелательности. Двое парней повторили тот же ритуал, войдя в комнату, разошлись в стороны, остановившись каждый в своем углу.

Священник поставил поднос на алтарь, снова поклонился.

Развернулся к нам.

– Назовите ваши имена.

Мы с Винсентом представились. Мне удалось выговорить свое имя так, что голос не дрогнул. Наверное, потому, что моя рука была в его, и это касание согревало, заставляя забыть о страхе.

– Я, прозванный в миру Людвигом, верный сын Предвечной матери, – торжественно начал священник, – перед лицом Ее и верных Ее слуг…

Ага, значит, эти двое – свидетели. Логично. Когда церемония настолько камерная, без свидетелей не обойтись.

"– …спрашиваю тебя, Винсент Оркан, не переменил ли ты намерение признать женой стоящую рядом с тобой женщину, Ингу?

– Не переменил. – Винсент легонько сжал мои пальцы.

– Готов ли ты хранить ей верность?

– Готов.

– Намерен ли ты заботиться о ней, как подобает мужу, все то время, что отведет вам Предвечная?

– Намерен, и намерение мое твердо.

Он легко погладил меня по тыльной стороне кисти, и ледяной узел, свернувшийся внутри, вдруг растаял, заискрился пузырьками, как в бокале с шампанским.

Я моргнула – очертания священника вдруг расплылись. Слезы? Я в самом деле собираюсь разрыдаться от счастья? Это ведь просто обряд, просто красивый обряд и ничего больше.

– А ты, Инга, не переменила ли намерение признать мужем стоящего рядом с тобой мужчину, Винсента Оркана?

– Не переменила.

Да, «навсегда» – это слишком необратимо, но ведь и вечности не существует. И дура я буду, если упущу хоть миг из тех, что отведет нам здешняя богиня.