Каждый любит как умеет читать онлайн

Пока этого не произойдет, к ней даже подходить не стоит. «Это все Борька ей нервы расшатал, успокоить невозможно, – она курила, пуская дым в приоткрытое окно. – Крик, визг… Если б она знала…» Ей вдруг самой стало плохо. Но она не могла бы точно сказать, что именно у нее болит. Голова, сердце, душа – все вместе. Она выглянула в коридор, послушала, как плачет Елизавета Сергеевна, и вернулась в кухню, к телефону.

– Ну, дождались, – сказала она, прикрыв трубку рукой. – Ты там один? Говорить можешь?

Она звонила мужу на работу.

– Ты что мне сюда звонишь? – так же тихо откликнулся он. – Ты где? У тетки? Нашли его?

– Нашли! – сказала она с какой-то странной издевкой в голосе. Но над кем она издевалась, было непонятно. – Нашли, но от нее пока велели скрывать. Не уверены, видишь ли!

– А ты уверена, что это он?

– Он. В овраге нашли. И его паспорт в кармане.

– Ты будешь там? – мужчина откашлялся и заговорил еще тише: – Надь, я приеду.

Она бросила трубку. Елизавету Сергеевну удалось уложить в постель – она больше не плакала и не отбивалась. Как только легла – сразу повернулась лицом к стене и уставилась на узоры огромного шерстяного ковра. В этой квартире почти все стены были закрыты коврами. Дышалось здесь с трудом. Самой хозяйке было не под силу вытаскивать эту массу ковров на улицу и проветривать их. Пылесос был давно сломан.

– Теть Лиза, – Надя присела рядом с постелью. Она много бы отдала за то, чтобы заплакать, прижаться к старухе, все рассказать. Но ее трясло – и больше ничего. Все настоящие слова были упрятаны очень глубоко. Наружу вырывалось самое незначительное. – Теть Лиза, вы не переживайте. Это, возможно, ошибка."

"– Что он тебе сказал? – монотонно повторила та. – Я слышала, вы там шептались. Почему он будет тебе звонить? Почему не мне?

– Давайте не будем паниковать, – Надя коснулась ее плеча, погладила синюю ткань халата.

– Надька! – Женщина вдруг села. – Если ты мне не скажешь – я с собой покончу! Его нет целый месяц! Он никогда так долго…

Надя увидела, что та опять близка к истерике.