Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Душное смущение накатывало, наваливалось всей своей тяжестью, заставляло ладони потеть… И ничегошеньки он с этим поделать не мог. Так что, вместо того чтобы признаться, Захар почти полгода ныкался от Кати по всем углам, предпочитая наблюдать за ней из засады, словно маньяк."

"А потом Катю вдруг взяли в школьный спектакль по «Евгению Онегину». Она выхаживала по школе, будто павлин, распушивший хвост, и взахлеб рассказывала всем, кто не успевал увернуться, что ее единственную выбрали из восьмых классов, а все остальные там – старшеклассники.

Спектакль показали прямо в школе, за пару недель до Нового года. Захар пробрался на него тайком и все полтора часа сидел с открытым от потрясения ртом, потому что Катя…

Катя играла просто чудовищно.

Ее роль оказалась крошечной – всего-то три с половиной реплики, не больше! Но Катя все равно умудрилась запнуться, споткнуться и едва не свалить декорации. И все же она так явно наслаждалась процессом, так старательно произносила свой текст и так отчаянно переигрывала, что у Захара щемило в груди.

Когда на поклоне она вместо одного раза поклонилась раз десять, он вдруг понял, что окончательно пропал. Это его Катя. Его Катя!

Осталось только как-то ей об этом сообщить.

Захар совершенно не понимал, почему остальные не видят, как ярко она сияет. Как зажигает все вокруг своим задором, бесстрашием, харизмой! Катя вся была как солнечный заяц, который без остановки прыгает и попадает тебе в глаза, заставляя смеяться. Она зачем-то из кожи вон лезла, чтобы развеселить всех вокруг, включая новых друзей по спектаклю.

Но Захару частенько казалось, что они смеются не вместе с ней, а над ней.

И еще этот увалень, как уж его там… Кажется, Миша? Тот, который играл в спектакле роли Пушкина и какого-то помещика. На переменах он все время использовал Катю как подставку для своей руки и вдобавок многозначительно переглядывался с дружками у нее за спиной.

Кто бы знал, как Захару хотелось свернуть ему шею!

Он даже на борьбу ради этого пошел, хотя мама охала и причитала, что ему там сломают пальцы и тогда прости-прощай игра на скрипке.

Захар с надеждой смотрел на партнеров по спаррингу, однако пальцы ему так и не сломали. Пришлось доучиваться (шесть лет в Азкабане!), но после выпускного концерта скрипку он больше в руки не брал.

В общем, Захар ходил туча тучей, пока однажды по дороге с тренировки не заметил в витрине ломбарда кулончик-сердечко. Оно было маленькое, с голубым камешком в центре, но Захар не мог отвести от него взгляда.