Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Ёлы-палы, – чуть слышно (на русском языке), прошептал Ник, – сплошной восторг и полная уважуха…

Всё вокруг было оформлено в стиле – «Очень богатый русский боярин, ни в чём удержу не знающий»: вокруг сплошное сусальное золото, разномастные кресты, матрёшки, балалайки, портреты русских Императоров и Императриц, прочих важных особ, включая Адольфа Гитлера.

В особой нише располагался позолоченный столик – на позолочённых же ножках. На узорчатой столешнице лежала огромная книга в бархатной обложке, украшенной драгоценными и полудрагоценными каменьями.

– Это наша ресторанная книга, предназначенная для почётных посетителей, – пояснил халдей. – Полистайте, уважаемые гости, посмотрите, кто сюда заглядывал до вас.

Ник лениво полистал толстые страницы и мысленно усмехнулся: – «Такое впечатление, что сюда весь цвет русской иммиграции заходить изволил: князья, графья, действительные тайные советники, известные балетные примы. Да и местная австрийская элита, включая министров и генералов, не гнушалась в этой книге черкануть пару слов….

Ага, а это то, ради чего и ехали сюда: Алекс Гонсалес, испанский бизнесмен и гранд, – Лёха Сизый, то бишь».

Ник небрежно кивнул головой и изобразил плечами брезгливость, мол, сперва выпьем-откушаем, а уже потом и решим – стоит ли в этой книжке расписываться…

Мебель в ресторанном зале оказалась неожиданно-европейской – хлипкие столы и стулья на вычурно-изогнутых ножках.

И меню было под стать мебели: мидии, лягушачьи лапки, карпаччо, креветки с омарами, гусиная печёнка в трюфелях, испанская паэлья, прочие аналогичные разносолы.

Ну, и солидная коллекция вин: местные австрийские, французские, испанские, итальянские, калифорнийские…

Айна, не задумываясь, сделала заказ – абсолютно нескромный и помпезный.

Ник незаметно огляделся по сторонам.

Заняты были три четверти столиков, в основном, парами: дама с оголёнными плечами, а при ней офицер в парадной форме, хотя и штатские кавалеры попадались – в смокингах и фраках.

Судя по всему, этот ресторан пользовался у местной австрийской элиты нешуточным успехом, несмотря даже на красный цвет фасада.

На низенькой сцене что-то наигрывали на балалайках и ложках дюжие парни в белых рубахах, расшитых разноцветными петушками, после них дородная тётушка старательно исполняла русские народные песни. Публика вяло хлопала в ладоши, уделяя внимание, в основном, кухонным изыскам и дорогим винам.