Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда мы на следующее Рождество уедем обратно в Мельбурн, то он забудет нас, как если бы никогда с нами и не встречался.

— Надеюсь, что он не окажется настолько неблагодарным, чтобы забыть вас. Он рассказывал мне историю своей жизни.

— Со мною он никогда не говорил ни о чем подобном; вы можете судить из этого, как много вы для него значите.

После этих слов наступила пауза. Миссис Скин почувствовала, что первое затруднение преодолено и что она удержалась на своей позиции и даже несколько продвинулась к цели.

Лидия продолжила:

— Миссис Скин, — произнесла она, проницательно глядя ей в глаза, — когда вы пришли ко мне, какое намерение было у вас в голове? Чего вы хотели от меня?

— Извольте, сударыня, я вам скажу, — смущенно ответила та. — Бедный мальчик последнее время настрадался. Сперва его долгое время мучила размолвка с вами, потом подоспела эта публичная борьба, где Парадиз вел себя так постыдно. Кэшель слышал, что вы присутствовали на этом выступлении, а потом он прочитал в газетах презрительные отзывы о себе.

Вот он и подумал, что вы поверите всему этому. Я никак не могла переубедить его. Я говорила ему не раз и не два…

— Извините меня, — прервала ее Лидия. — Мне кажется, что нам следует быть откровенными друг с другом. Бесполезно будет утверждать, что он не понял моего отношения к этому делу. Я была возмущена жестокостью, с которой он обошелся с противником.

— Но, Боже мой, ведь это же его профессия, — воскликнула миссис Скин, широко раскрыв глаза.

— Скажите, мисс, — продолжала она, выражая тоном своего голоса как бы мягкий упрек Лидии за недостаток логики с ее стороны, — скажите, должен ли честный человек выполнять принятую на себя обязанность? Уверяю вас, что плата, за которую солидный профессиональный боец согласится выступить в подобном состязании, должна быть не меньше, чем полгинеи. Действительно, Парадиз только и взял, что эти полгинеи. Кэшель же ссылался на свою репутацию и не хотел брать меньше десяти гиней, и он получил их.

Многие на его месте не стали бы бороться по-настоящему, а только тянули бы время, делая вид, что они боксируют, и оставляя в дураках тех, кто заплатил ему. Но Кэшель честен и благороден, как король. Вы сами видели, с каким старанием он относился к делу. Он не мог бы меньше щадить себя, если бы боролся за тысячу гиней с каждой стороны, а не за какие-то жалкие десять гиней.