Когда он сошел с трамвая на своей улице, уже давно стемнело. Он подходил к своему подъезду, когда из гулкой подворотни, соединявшей проходные дворы, выскочили трое амбалов и преградили ему дорогу. Державин попытался их обойти, но его остановили, схватив за рукав куртки.
– Здорово, инвалид! – с ухмылкой произнес один из бугаев. – Куда так торопишься? Если на тот свет, то ты, почитай, уже там! Пора отбрасывать копыта…
И прежде, чем Алексей успел что-либо ответить, здоровенный кулак противника врезался в его правую скулу.
Державин машинально отметил, что бандит явно не имеет боксерской квалификации, поскольку наносит удар в неподвижную часть лица, тем самым отбивая себе руку. Соперник же при этом отделывается лишь синяком. Возьми он двумя сантиметрами ниже, и челюсть Алексея могла бы запросто треснуть.
Державин сумел удержаться на ногах, тем более, что нападавшему приходилось бить снизу вверх – ростом он был сантиметров на десять ниже Алексея. Быстро оценив ситуацию, Державин отшвырнул в сторону пакет с купленными в магазине продуктами и угостил подонка коротким отработанным апперкотом в подбородок.
Тот громко лязгнул зубами, подошвы его ботинок оторвались от земли и взметнулись вверх. Падая, бандит сильно ударился головой о ступеньку подъезда и незамедлительно отключился. Увы, это был последний удар, который удалось провести Алексею. Двое других бандитов, в отличие от начавшего драку, были куда опытнее и времени даром не теряли. Державин не успел даже сгруппироваться для защиты, как мощный удар ногой в спину сбил его с ног, деформируя с таким огромным трудом сросшийся позвоночник.
Боль ворвалась в мозг адским, ослепительным огнем, парализуя волю. Грузно повалившись на бок и инстинктивно подтянув колени к груди, Алексей уже не чувствовал, как сотрясают его тело беспощадные удары ногами, половина которых приходилась в незащищенную голову. Разум окутала кровавая пелена – и неожиданно наступил полный покой. Боль исчезла. Лишь изредка до Державина доносился странный хруст – откуда-то издалека, словно с того света…
Бывший десантник уходил из этого мира.
С каждым новым ударом перед внутренним взором Алексея все отчетливей вставал образ отвратительной костлявой старухи в длинном черном плаще, с зажатой в оголенных костяшках пальцев острой косой.
Отчаянным, нечеловеческим усилием воли Алексей попытался вернуться обратно, в реальность происходящего, и в какое-то мгновение это ему почти удалось.
