Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– А пальцы и вся эта ерунда со временем пройдут.

– Со временем пройдет жизнь, идиот. Давно пора пить молоко других женщин, вставай! – Костик быстрым движением выдернул трубку из катетера и рванул друга на себя.

Славочку отшатнуло в сторону, и он с грохотом длинной боксерской груши упал с кровати. Желтая жидкость из трубки полилась на его шею цвета мелованной бумаги. В комнату с криком вбежали медсестра и Дарья Сергеевна. Костик, не обращая на них внимания, схватил голову Славочки огромными ладонями и рывком приблизил к своему лицу.

– Просто позвони, скажи, не ожидал, растерялся при встрече, а теперь хочешь наверстать! – в отчаянии заорал он.

– Может, написать? – прохрипел Славочка.

– Напиши.

– Как думаешь, какую пьесу ей послать? Рахманинова или Вагнера?"

"– На хрен Вагнера. Тупо пошли ей цветы и конфеты. Сразу отпустит, вот увидишь. Ты уже Венявского просрал. Впереди конкурс в Лейпциге. Очнись, Славик! Ну это просто женщина!

– Знаешь, как она пахнет? Как в юности, только еще с капелькой горечи.

– Славочка опустил набрякшие веки.

Дарья Сергеевна с медсестрой уже толкали Костика к двери, причитая и обвиняя его во всех грехах. Водруженный на кровать Славочка попросил никого к нему не впускать и вскоре потерял счет неделям и месяцам, растворив весь мир в своей боли. Вопреки его желанию у кровати менялись лица: мама, Катюша, Антон, Сайгонский, врачи, сиделки, Филизуг, отец… Он уже не видел разницы между ныне живущими и навек ушедшими, разговаривал со всеми ровно, виновато, иногда раздраженно, уверяя, что ему значительно лучше день ото дня.

После Нового года ему и правда полегчало. Температура сошла, боль стихала, но руки по-прежнему не держали тарелку, и Дарья Сергеевна, как в детстве, кормила его с ложечки четыре раза в день, придерживаясь прописанной докторами диеты. Она страшно похудела, постарела на десятилетие, ее тяжелая кожа на лице обвисла, как пустая авоська. Однажды, не выдержав, она упала головой сыну на грудь и не своим голосом провыла:

– Ну хочешь, я пойду и кинусь ей в ноги, скажу, чтобы она пришла к тебе!

– Мам, не сходи с ума.

Ты же знаешь, она здесь не виновата, это наследственное, – слукавил Славочка.

Он высох, поседел и стал сильно похож на отца. Несколько раз в порыве отчаяния хватался за телефон и изуродованными пальцами пытался набрать текст в мессенджере с Асиной аватаркой, где она была совсем не похожа на себя. «Ася, привет! Это Слава Клюев». Идиотизм. «Ася, это Ярослав Кречет». Ненавижу.