Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Говорила я вполне убедительно и не заметила, как перешла на крик, потом, очнувшись, перевела дух.

– О! Валаамова ослица! Заговорила на старости лет, – воспользовавшись паузой, влезла со своей репликой Алина. Лучше бы она этого не делала.

– Я ослица? Безропотное существо, которым все пользуются? А ты, дорогая подруга, не задумывалась над тем, почему, когда хандришь, не ищешь себе психоаналитика, а кидаешься ко мне? Денег жалко? Вот-вот, пользуешься моими «свободными ушами». Кто, как не я, остужает твой революционный пыл и мирит тебя с твоим супругом, которого ты бросаешь у пустого холодильника? Другие бы оценили, а вы… – Я несколько сбавила обороты, сделала для выразительности паузу, а затем снова заговорила: – Вы меня расстроили, поэтому я просто хочу уехать на три, может, на пять дней и отдохнуть от всех вас.

И не надо никаких грязных намеков, не вижу в поездке ничего плохого! И не смейте меня удерживать! И билет я смогу себе купить, и позаботиться о себе, любимой, тоже смогу!

Секунду все изумленно смотрели на меня.

Я была довольна своим ярким выступлением, разве что не услышала гула оваций. Мои близкие не ожидали от меня такого взрыва эмоций и сидели в оцепенении, раскрывши рты.

Даже Вадим, муж Алины, прилегший вздремнуть на диване, проснулся от звенящей тишины. Да, он многое пропустил. Я думаю, он бы оценил намек на пустой холодильник. Кому, как не ему, знать, что Алина готовит еду только к приходу гостей. В остальное время ее семья сидит на полуфабрикатах. Но надо отдать должное, гости – частое явление в их доме.

Первым очнулся Олег:

– Дорогая, ну разве я против твоей поездки! Хочешь отдохнуть – пожалуйста! Я даже билет тебе закажу туда и обратно. К сожалению, я не смогу проводить тебя, сама знаешь, дела обязывают, но что смогу – сделаю. – Ого, враг дрогнул. Голос у моего мужа был уже не гласом обвиняющего, а шепотом просящего о помиловании."

"– Это к счастью, что проводить не сможешь! И о билете я позабочусь сама, а то делаете из меня инвалида умственного труда, – конечно, можно было бы согласиться и позволить купить билет, но идти на поводу не хотелось, а отступать было некуда.

Алина продолжала сидеть с широко открытыми глазами, она никак не могла прийти в себя после моей пламенной речи, и посему голова ее работала только над тем, как бы часть аплодисментов отбить на себя.

– Вот видишь, когда меня слушаешь и о себе заявляешь в полный голос, с тобой больше считаются, – поставила точку именинница.