Кануны читать онлайн

Зоя проворно схватила веревку, привязанную к передку нагруженных санок, дернула, но Таисья ухватилась за высокие задние копылки. Соседи, услышав звонкий Таисьин голос, один по одному скопились в заулке. Зоя, не выпуская из рук веревочку, огрызалась во все стороны, отбивалась одним и тем же:

— А для чего и колхоз! Отдай! Теперече все общоё!

— Зойкя! — подскочил вдруг Савватей Климов. — Неушто всё?

— Всё!

— Ну, товды дай-ко пощупать!

И Савватей подскочил к ней с другого боку…

Зоя дернула санки так, что они свернулись набок.

Поленья полетели. Под смех шибановцев она стремглав выхватила санки и бросилась наутек, к дому Сопроновых. Зеленая бумазейная юбчонка моталась вокруг ее тощих ног.

— Ох, Савва! — хохотал Володя Зырин. — Да чево у нее щупать? Как Игнаха-то спит с такой патачиной… Одно костьё.

— Уголовное дело, — согласился Климов. — Моя баба намного лучше. Не позавидуешь Игнашке-то… Да ведь он и спит в мезонине. Ему не до бабы.

VII

Сопронов и впрямь редко бывал в Шибанихе. Из деревни Залесной, где его едва не избили местные парни, он убежал кружной дорогой.

Он никому ничего не рассказывал.

В воскресенье он послал Степаниду по деревням с повестками. Сверху пришло указание провести собрание групп бедноты. Еще на руках у Игнахи имелась присланная Меерсоном бумага. Это было не что иное, как слегка сокращенное постановление секретариата Севкрайкома об оживлении групп бедноты.

Повестки, написанные под копирку, гласили:

«Вам надлежит явиться к 12 ч. дня 10 декабря сего года на сельисполком и собрание батрацко-бедняцкой группы в д.

Ольховицу. Собрание имеет быть в мезонине Ольховского сельсовета, явка строго обязательна».

Вверху Сопронов надписывал фамилию приглашенного, внизу ставил свою.

Степанида запросила сельсоветскую лошадь, но Сопронов не дал. Тогда она пошла в лавку и часть повесток послала с оказиями, остальные по Ольховице и ближним деревням разнесла сама.

На другой день Сопронов ровно полдвенадцатого сидел за столом в натопленном мезонине, курил табак и ждал.

В двенадцать часов никто не пришел. Один Гривенник просунул в двери голову в овчинной шапке, сперва оглядел пространство, заваленное узлами: пачинским, еще не проданным имением. Торчала тут и зингеровская ножная машина, и желтая жесткая кожа-коровина, свернутая в трубу.

Гривенник переступил через сельсоветский порог. Он хотел поздороваться с председателем за руку, но Сопронов притворился, что не заметил протянутую ладонь.