Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы знакомы с яслей, наверное. Наши родители давно дружат, – начинает рассказывать. Видимо кому-то совсем не хочется спать. – Они уехали из страны десять лет назад. И вот мы случайно с ней пересекаемся. Так получилось, что я не ответил тебе подробно, где и с кем. Мы посидели в кафе, потом погуляли по городу. Все."

"Тишина. Я принимаю его ответ. Закрываю глаза, подумав, что он на этом закончил. И почти уснула. Но, Вадик снова заговорил:

– У мамы сегодня день рождения, поэтому торопился.

Распахиваю глаза и часто-часто моргаю.

– Я понимаю, что вот это все только для нас. Может, оно и к лучшему. Я никогда не был в отношениях. И я, честно, скорее всего буду косячить.

Почему он сегодня такой болтун? Мне проще было бы, если б молчал.

– Ждана, – его голос звучит слишком близко, и я поворачиваю голову, натыкаясь на его взгляд.

Сложил руки на кровати и лег головой на них.

– Сжалься.

– Завтра рано вставать. Тебя чего прорвало? – спрашиваю.

– Исповедь. Принимается?

– Допустим. Теперь, раз тебя совесть больше не мучает, доброй ночи.

Ложись, закрывай глазки и спать.

– Я буду послушным, пусти в постель, а?

– Наглость – у кого-то второе счастье, а у тебя, видимо, первое, да? – усмехаюсь.

Растягивает губы в соблазнительной улыбке. Он очень красивый. Для парня. Не смазливый, а такой, по-мужски. Мне кажется, что с возрастом он будет только интереснее. Вокруг него всегда будут виться женщины. Пачками. Падать в его постель штабелями. Это все будет. Он молод, горяч. А я всего лишь училка. Так, проходящий эпизод в его истории.

Надо бы с этим смириться.

– То, что ты сейчас думаешь, мне не нравится, – выдает, сощурив глаза.

– Ты мысли умеешь читать?

– У тебя все на лице написано. Даже трепанацию делать не нужно, – хмыкает, качнув головой. И повернувшись ко мне спиной, садится у кровати, оперевшись спиной.

Пялюсь в коротко стриженный затылок. Голые плечи. Пальцы зудят, как хочется его коснуться. Оцарапать кожу головы.

Придвигаюсь к нему осторожно. Борюсь со своим желанием. Но в конец понимаю, кому нужны мои метания? Для кого я сделаю хуже если оставлю его спать на полу.

И он намучается, и я не смогу уснуть. А он послушный мальчик, сам в постель не залезет. Будем страдать по одиночке, но в одной квартире. Я не мазохиста, в конце концов.

Дую на шею. Затем подползаю неприлично близко и касаюсь губами кожи под мочкой уха. Он замирает. А я продолжаю его дразнить. Касаюсь кончиком языка сережки, обхватываю губами мочку и посасываю. Он судорожно выдыхает.