Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Санаду не сводит с меня пытливого взгляда, и когда моё сознание растекается за пределы тела, переворачивает песочные часики."

"Снова накатывает объёмное ощущение предметов, образы их долгой памяти. Эмоции — много эмоций. Так странно улавливать оттиски воспоминаний о себе, своих тревог и сомнений. Любопытство Санаду натягивает все чувства, оно острое, как лезвие, пытающееся меня вскрыть.

Любопытство.

Желание понять.

Сомнения.

Упрямство.

Едва ощутимые прикосновения когтей к моему разуму.

Ослепительное изумление.

Санаду подскакивает, его кресло грохается на пол, он во все глаза смотрит на меня.

Я моментально возвращаюсь в нормальное состояние.

Тяжело дыша, Санаду продолжает смотреть на меня.

— Что? — от страха перехватывает дыхание. — Какие-то проблемы?

Санаду, пятясь, прижимает костяшку пальцев к губам. Ну и взгляд у него — словно насквозь просверливает. Он проходит из стороны в сторону.

— Валерия, — голос его звучит странно. — Как…

— Что?! — я вскакиваю.

Он продолжает ходить туда-сюда, не сводя с меня тёмного, странного взгляда. В котором и удивление, и надежда, и что-то дикое.

Резко наклонившись вперёд, Санаду упирается ладонями в стол.

— Да что такое?! — меня начинает трясти.

В распахнувшуюся дверь влетает Эзалон и встряхивает бумагами.

— Санаду, ты не подписал ведомости. — Он закрывает створку. — Какая безответственность.

— Какие ведомости? — Санаду упирает в него растерянный взгляд. — Я не сдавал никаких ведомостей…

Эзалон подскакивает к нему и взмахивает рукой.

Санаду что-то говорит, но звука нет, только губы шевелятся. И ответ Эзалона так же не слышен, он швыряет бумаги на стол — и те приземляются бесшумно.

Санаду, указав на меня, внезапно начинает кричать. Но опять ничего не слышно. Эзалон помахивает руками, пытается что-то объяснить, но Санаду экспрессивно ругается.

От волнения прикусываю палец и бросаюсь к ним. Невидимая преграда не даёт подойти. Я могу только смотреть, как профессора орут друг на друга: Эзалон тоже явно перешёл на крик, искажающий его бледное лицо, почему-то сейчас кажущееся моложе.

И вопя друг на друга, профессора то и дело смотрят и указывают на меня. Из-за меня спорят.

Но в чём проблема? В чём?

Глава 27

Кажется, я целую вечность расхаживаю вдоль щита, хотя, наверное, всего минут пятнадцать-двадцать. Эзалон и Санаду больше не кричат, лишь перекидываются аргументами, продолжая коситься на меня.