Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я боюсь тебя потерять, но не в объятиях другого мужчины.

— А ты самонадеянный…

— Ревность — удел неуверенных в своих силах и в партнёре. Я верю тебе. И верю, что могу стать для тебя центром Вселенной…

Это страшно звучит: чтобы кто-то стал центром всего… а если этот кто-то уйдёт, передумает, найдёт другой центр, разлюбит?

— …так же, как ты становишься центром Вселенной для меня, — шепчет Арендар и наклоняется.

От волнения у меня щекотно заходится сердце и наворачиваются слёзы.

— Не бойся, — шепчет Арендар, касаясь губами моих увлажнившихся ресниц.

— Мы справимся с врагами и будем жить долго и счастливо, как обещают в сказках.

Это «мы» задевает что-то потаённое, отзывающееся во всём теле истомой и нежностью, и тайна моего особого дара, желание помочь быстрее расправиться с врагами наваливается невыносимой тяжестью. Прежде, чем тёплые родные губы успевают накрыть мои, шепчу:

— Арен, я должна…

Он вздрагивает, выпрямляется, крепче прижимая меня к себе.

— Пора на совещание.

Нас окутывает золотое пламя.

— Арен, где ты пропадаешь, мы же дого?.

. — император осекается.

А мне очень, просто нестерпимо хочется покрепче уткнуться в грудь Арендара. Съёжиться и куда-нибудь исчезнуть. Мог бы не прижимать меня к себе так компрометирующе, что хочется провалиться сквозь землю. А надо повернуться и поздороваться. Вот бы ещё щёки хоть чуть меньше пекло.

— Есть новости из Пат Турина? — интересуется Арендар удивительно будничным тоном.

— Вестники Бездны уничтожены, часть культистов ушла, — отзывается Элоранарр.

Тихонечко вздохнув, поворачиваюсь к огромному столу в императорском кабинете.

— Добрый день, — как же мой голос убито звучит.

— Добрый, — роняет император.

Осторожно скашиваю взгляд и тут же его отвожу. Потому что в кресле рядом с нами, сцепив пальцы, сидит Элоранарр.

Глава 17

— Здравствуй, Валерия, — сухо здоровается Элоранарр.

Быстро глянув на его бледное до серости лицо, киваю в ответ. Пушинка, склонив голову набок, смотрит на недавнего врага пристально и беззастенчиво, так что хочется её одёрнуть.

Но не шипит, даже шерсть не поднимает. Ощущение всеобщей неловкости такое явное, острое и усиливается. Умом понимаю, что никто, кроме самого Элоранарра, не знает, что он меня облизывал и целовал, но такое чувство, будто все это видели и сейчас об этом думают. Невыносимо хочется провести пальцами по скуле, убедиться, что там не осталось следа влажного прикосновения.

— Халэнн, — Арендар чуть поворачивается. — Проводи Леру к Заран, им есть чем заняться.