Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Матвей припрятал, а я нашла! И хоть он и говорит, что она только в марте хороша, а сейчас это уже не корюшка, но я тебе все равно выдам!

Маня Поливанова после того, как несколько лет назад побывала на Чукотке, за анадырскую корюшку готова была душу продать дьяволу.

– Да ты что?! – восторженным шепотом переспросила Маня и оглянулась на дверь, как будто за ней прятались злоумышленники, готовые наброситься и отобрать рыбку. – Как это вы до сих пор не съели?!

– Для тебя берегли. И давай собирайся в Смоленск! В пятницу поедем, а в субботу мы там тебе встречу с читателями организуем! И всю твою хандру как рукой снимет, и может, даже блог не придется вести, или как он там называется?

– Да так и называется!

– Значит, сегодня жаришь корюшку, а в пятницу в Смоленск, и все будет хорошо.

Поняла?

Поливанова покивала, что поняла.

Прижав к груди заветный зеленый мешочек, украшенный надписью «Книжный магазин „Москва“», в который сложили гостинец из Анадыря, совершенно утешившаяся Поливанова прочувствованно поцеловала Марину Николаевну, и каблуки ее зацокали в коридоре.

Заглянула Рита.

– Марина Николаевна, – сказала она, – прибыл Анатоль Гросс, и с ним его издатель. По-моему, они очень нервничают.

– Понятно.

– И еще…

– Что?

– Позвонили из Кремля.

Марина посмотрела на помощницу.

– Там президент сегодня какого-то арабского шейха принимает. У них переговоры, а потом банкет или фуршет, я не поняла. А после фуршета или банкета шейх собирается заехать к нам. Он утром из «Марриотта» ехал как раз мимо нашего магазина, и он ему очень понравился.

– Шейху? – переспросила Марина. – Наш магазин?

– Ну да. И он теперь собирается заехать. В Кремле интересовались, как работает книжный магазин «Москва»? По-прежнему до часу ночи или нет.

– Книжный магазин «Москва» работает как обычно, – сказала Марина. – Мы все время работаем как обычно. Ты же знаешь.

Приемник на журнальном столике, что-то мурлыкавший все это время, вдруг принялся петь.

«Ты небо рисуешь синим, – расслышала Марина, – а серым рисуешь скалы.

Затем мужчин, обязательно сильных, и женщин, конечно, слабых. Но небо лишь изредка сине, а серое вовсе не скалы, и вот приходится быть сильной. А хочется быть слабой».

Не оглядывающийся никогда

Первым делом, едва продрав глаза и вспомнив про Рождество, он включил телевизор.

Показывали новости – много Рождества, во всем мире одно сплошное Рождество. О неприятностях говорили неохотно и как-то вскользь.