Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Глаза фейри, до этого момента блестевшие злобой, подёрнулись пеленой, и Лаора стояла покорная перед своим господином, желая угодить тому в любой его прихоти. Он просил налить ей отвара порабощения, потому что боялся, что в противном случае задуманное не удастся.

Отвар из десятка трав порабощал волю, делал выпившего покорным и смиренным, но при этом не лишал бодрствования.

— Ты красива, — Найл за несколько шагов стал ближе, осматривая девчонку, и обошёл вокруг неё, стараясь рассмотреть каждую деталь.

Да, наряд был подобран идеально. Именно чёрный прекрасно гармонировал с её светлой кожей, а вырез, подчёркивающий грудь, готов был свести с ума. Он сделал ей комплимент, но она была безмолвна."

"Найл остановился позади, касаясь носом её затылка, и вдохнул аромат цветов. Служанки постарались на славу, надо отдать им должное. То ли подействовали его угрозы, то ли они просто знали толк в том, что нравится императору, но приказ был исполнен как нельзя лучше. Запах сводил с ума, заставлял забыть обо всём, и губы Найла скользнули по шее фейри, оставляя цепочку нежных следов.

Ему не хотелось торопиться, он мечтал насладиться сполна каждым движением, каждым прикосновением к её молодому телу.

Лаора откинула немного голову, позволяя ему исполнить задуманное, и прикрыла глаза. Кто знает, что сейчас происходило в её голове: желала она его по-настоящему, или же это был эффект, вызванный отваром, но она, будто забыв обо всём, что произошло в момент их встречи, готова была отдаться на волю его желанию.

Руки обхватили округлые выступы её груди, и Найл жадно сжал девичье тело, желая получить большее. Обычно партнёрши отзывались на его ласки, переходили к активным действиям, стараясь доставить высшее наслаждение, эта же стояла, позволяя ласкать себя. Резко развернув её к себе, Найл желал увидеть затуманенные желанием глаза, но вместо этого получил стеклянный взгляд, смотрящий словно через него.

— Лаора, — тряхнул он её, желая привести в сознание.

Но, кажется, служанки постарались на славу, и в ней было столько зелья, порабощающего волю, что до утра не отойдёт.

Она была живой, но такой бездушной, что Найлу стало не по себе, и он невольно отпрянул, внимательно рассматривая красивую фейри. Она укрощала воду, но сейчас, стоя перед ним в тёмном платье, способна была распалить желание. Только Найлу хотелось, чтобы она была настоящей. Той, что жаждет его принять.