Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Даже преступники способны вымолить прощение.

Авалос был виновен лишь в своей безграничной любви к жене, в том, что готов был умереть ради неё, в том, что не мог усомниться в её ласке в тот день. И, если сердце Авилины способно жалеть Кайру, то и принять случившееся по силам.

— Где Зоран? — вновь повторила Ави, не получив ответа в первый раз.

— Он хотел убить тебя! — настаивал император.

— Нет, Альф, — покачала она головой, сдвигая брови друг к другу. — Он никогда бы не причинил мне боли.

— Он предал, — не понимал эльф.

— Его предали, — отозвалась спокойно эйра. — Я видела всё его глазами, — смотрела она с мольбой на друга. — Понимаешь?

— Он обманывает, — пытался найти способ Альф, душа которого пылала от её слов.

— Он потерял всё, чтобы последовать за мной, — не соглашалась Авилина.

— Ты простишь того, кто ласкал другую женщину? — Альф не понимал. Он силился и не мог понять, что сейчас уже всё решено. Для Авилины, для генерала, для тех, кто уедет. Лишь для него всё ещё имело шанс перемениться.

— Он — отец моего ребёнка. Он — мой муж. Он — моя жизнь.

— Альф, — Леотард тронул за плечо друга, — ты должен её услышать.

Сжав зубы и кулаки, запирая внутри свою боль, Альф бросился прочь из ставшей ненавистной комнаты. Вихрь, поднявшийся рядом, трепал тяжелые портьеры на окнах, поднял ковры, сбил с ног несколько служанок, убирающих неподалёку.

Императору срочно требовалось сбежать ото всех. Магия клокотала в нём. Он был уверен, что способен контролировать себя.

Столько лет обучался, но теперь, когда его душа была выжжена, внутри всё поднималось чёрным облаком, желая выплеснуться дождём.

— Император, — окликнули его несколько девушек, но он их не слышал. Он сменил шаг на бег, и ему всё равно, что скажут другие, потому что он мог навредить в эту минуту тем, кто рядом.

Выбравшись на улицу, увидел несколько молний, вошедших в землю неподалёку, и накрапывающий дождь, и бросился со всех ног в лес. Когда на крыльце показался Леотард, он не увидел друга.

Лишь огромные чёрные тучи, покрывшие небо. Раскат грома был настолько сильным, что заложило уши.

— Альф, — грустно сказал он, понимая, что императору следует выпустить свою злобу, и кто знает, возможно сейчас разговоры лишние, и ему предстоит справиться со своими чувствами самостоятельно.

Глава 67

Дождь усиливался, пока не превратился в стену, и солдаты разбежались в укрытия, конюхи закрывали конюшни, а служанки спешили в дом, промокшие до нитки.