Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

После этих слов трибуны просто взрываются и тот рев, который раньше казался мне оглушительным, теперь становится просто невыносимо громким, как будто драконы, стоящие вокруг меня усиливают его многократно. Похоже, так оно и есть…

— Еще никогда мы не казнили дракона, насколько помнит наша история. Как вам известно, жизнь дракона бесценна, поскольку драконы являются носителями истинного божественного огня и никто, кроме самого бога-дракона, не может решать, давать ли жизнь, или отбирать ее.

На этих словах буря людской ярости постепенно затихает и люди начинают слушать более внимательно.

— Какие слова ты скажешь этим людям и драконам в свое оправдание, изменник? Какие слова ты скажешь богу?

Все взгляды устремляются на меня. И я чувствую, как тишина, в которой все, затаив дыхание ждут моих слов, начинает физически давить на каждого, придавливая его к земле.

— Мне нечего сказать этим людям, — говорю я, и чувствую. как мой голос усиливают драконы, стоящие вокруг. — Мне нечего сказать богу, потому что он видит все, что есть в моей душе.

Я хотел бы только попросить прощения у той, что, я надеюсь, слышит меня в другом мире. Анна, прости за боль, что причинил тебе. Я бы отдал все, чтобы увидеть тебя снова, но мне больше нечего отдать, кроме моей жизни. Я предал тебя. и погубил тебя, я виновен.

Мой голос проносится по огромной площади, многократно усиленный драконами и эхом. И я падаю на колени, чувствуя невыразимую боль потери. Образ Анны встает перед моими глазами и я вспоминаю, как бесстрашно она карабкалась на спину Шрайка, улетая вместе с ним навстречу своей смерти.

Я думал, что тогда мне было больно. Но та боль, что я испытываю теперь, сказав эту правду вслух, в тысячу раз сильнее.

— Прощения не будет, — кричу я в пустоту, стоя на коленях. — Ее рука не коснется моего лица, ее сердце не почувствует моих слез. Я все сделал сам, погубил ту, что любил, погубил ту, что любила меня. Погубил свою истинную этими руками.

Я не обращаю внимания на слезы, что катятся из моих глаз, я закрываю руками лицо, чтобы не чувствовать света испепеляющего солнца, которое словно глаз бога смотрит на меня без жалости, без сострадания, без надежды.

— Изменник признает свою вину! — торжествующе провозглашает Салемс. — Это имперская корона, — она усиливает достойного и ослабляет недостойного. Она — это благословение бога в чистом виде, дар, принесенный нам с небес самим богом. Носить ее может только честный дракон, обладающей силой дракона.