Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

На этом у меня всё. Даю тебе время подумать до завтра.

— Пошёл ты нахуй! Понял? — кровь буквально бурлит и готова выплеснуться наружу.

Александр сверлит меня взглядом, пожимает плечами и добавляет:

— Скоро ты поймёшь, что это в твоих же интересах, — встаёт с кресла и рукой показывает мне на выход. — Хорошо подумай, Глеб, что стоит на кону. Всего доброго."

"После этой беседы я сразу же поехал к Шмелеву, который рвал и метал всё вокруг. И в который раз, как на заезженной пластинке, говорил, что нужно ускоряться и использовать Яну.

Блять. Антоныч, конечно, стал мне практически вторым отцом, но тогда я его просто ненавидел. Он был слеп и глух, и достучаться до него оказалось совершенно непосильно.

Полный пиздец случился в тот день, когда Яна абсолютно неожиданно согласилась помочь. Ведь именно в этот день вновь объявился Белов старший, огорошив меня информацией о том, что он установил в телефон Яны прослушку и за несколько дней, имеет теперь прекрасную картину всего происходящего вокруг Белова. Более того, отказаться от его условий я больше не могу, в противном случае он передаст в следственные органы доказательства нарушения неприкосновенности частной жизни.

Проще говоря, организация группой лиц слежки за известным в городе бизнесменом. А если заморочиться, можно и еще по мелочи накопать всякого.

Сказать, что я охренел? Нет. Я был полностью размотан, осознавая тот факт, что оказался на крючке.

Я смутно помню все последующие события, потому что двигался на каких-то резервах своей энергии.

Я ненавидел Белова, ненавидел его брата, ненавидел Шмелева, пацанов, что так верны ему, словно псы, но больше всего ненавидел себя.

Да, мы всё сделали. Молодцы. Месть свершилась. Враг повержен. А что остаётся после?

Одинокая, израненная жестокими играми мужчин девочка.

Яна…

Какой я был дурачок, что так долго отвергал свои чувства. Даже когда сердце буквально выпрыгивало из груди, я всё равно продолжал отвергать и гнать их прочь. Глупо.

Поднимаюсь на локтях и замираю, глядя на речку. Разбежаться бы, да и…

— Мирон! — рассекает воздух голос Кренца.

Не оборачиваясь, подтягиваюсь, сажусь и снова беру в руку камешек, запускаю его в бег по воде. Миша и Дамир садятся по обе стороны от меня, берут по камню и тоже запускают их.

— Давайте, кто дальше? — предлагает Дамир.

И мы, не сговариваясь, одновременно запускаем наши камни. Мой уходит на дно первым…

— Выглядишь дерьмово. Бухал? — спрашивает Кренц.

Мотаю головой. На самом деле, тупо не спал двое суток.