Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Риза достали из печи гораздо быстрее, чем тебя. А вот ты до-о-олго пылал, Корне. Ты потерял куда больше. И только Создатель Милостивый ведает, что именно ты потерял, какие именно части твоей души превратились в пепел.

– М-мать… то есть я…

– Ты жестоко обожжен, Корне, – с печалью кивнул священник и, ненадолго припав к глиняной кружке, добавил: – Твоя душа почти сгорела, почти очистилась. До возвращение в мир живых оставалось всего ничего, каких-то пару столетий безудержного ликования в раю, но тебя выдернули оттуда, силой заключив в тело барона Кориса Ван Исера.

– Но ведь я умер! И меня не вернули.

– Да. Не вернули. Что может говорить только об одном…. что хоть ты и был в Великом Круговороте, во только не в том, куда отправятся все ныне живущие после своей смерти. Твоя душа пылала где-то еще. И хотя мой разум подсказывает ответ, моя душа содрогается от нежелания принять этот ответ…

– Моя душа была выдернута из совсем другого Великого Круговорота… не из того, куда попадают все души этого мира…

– Моя душа в смятении… но во всем есть замысел Создателя! И не будем же сейчас рассуждать, откуда именно ты явился.

Я завел речь об адском пламени лишь для того, чтобы дать тебе понять – если я прав, то твои воспоминания не вернутся никогда! Ибо они сожжены и развеялись прахом! Да, кое-что все же остались – твои странные словечки, твои рассуждения об обороне, о тактике ведения боя, твое поведение. Дорожи тем, что осталось, Корне. И не печалься, если мои предположения окажутся истиной. Ведь каждый день ты получаешь новые воспоминания.

Чего тебе стоит бояться, так это смерти.

– Смерти боятся все, – ответил я, пребывая в глубокой задумчивости. – И как бы меня вновь не вернули обратно.

– Да… – кивнул отец Флатис. – Может, и вернут… если будет куда! В отличие от души, твое тело бренно! А что если тебя убьют, а тело сожгут на костре? А что если разрубят на куски? И куда тогда денется твоя мятущаяся душа?

– Вы страшный человек, отче. Я только недавно избавился от состояния заживо замороженного, но вместо того чтобы ободрить меня, вы пытаетесь повергнуть меня в еще большую пучину отчаяния.

– Радуйся!

– Тому, что мне уготовано?

– Тому, что от тебя ничего не скрывается! Я всю жизнь жил в потемках! Всю жизнь мне говорили лишь полуправду, иногда вообще ничего, а чаще всего просто лгали! Я же поступаю с тобой куда как более справедливо, Корне. Я говорю тебе правду. Какая бы она ни была, это правда. Пусть горькая, пусть страшная, но это правда.