И если Литва, где русскоязычное население составляет очевидное меньшинство, потому, вероятно, и получившее одинаковые права с коренными литовцами, ограничивается ликующим указанием на этот факт своей национальной политики, то президент Эстонии, где русские поставлены в положение граждан второго сорта, буквально сквозь скрежет зубовный признает на спешно собранном совещании в Таллине, что в законах о натурализации имеется ряд положений, противоречащих международным нормам, что в самом процессе натурализации содержатся неоправданные ограничения для «неграждан», что крен в сторону радикального национализма недопустим и необходимы срочные меры, чтобы выправить положение.
А министр образования Латвийской республики, запретивший недавно открытие в Риге филиала Московского университета под предлогом того, что в Латвии «не предусмотрено образование университетского типа на русском языке», теперь нервно и с несвойственной прибалтам поспешностью объясняет, что его неправильно поняли; речь, оказывается, идет об элементарной координации: зачем открывать филиал, если уже планируется создание государственного Русского университета.
Министерство образования Латвии эту идею всемерно поддерживает. Паника звучит в голосе тщательно одетого европейца, «вспомнившего» вдруг русский язык и к негодованию патриотов заговорившего на нем перед телекамерами.
Причем, пробуждение «русского» самосознания – явно не самое страшное для национальных правительственных элит. Гораздо хуже, что вновь обретают достоинство и коренные народы.
На петиции об образовании Русского университета стоят многочисленные подписи латышей, в Ташкенте заявила о себе Группа Союза, организованная в большинстве из представителей узбекской интеллигенции, вопрос о решительной интеграции поднят в молдавском парламенте (тогда и не нужно будет мучаться из-за Приднестровья), а в Армении, традиционно испытывающей симпатию к русским, разворачивается кампания за присоединение к объединительной декларации Белоруссии и России.
Словно заново пробуждаются те народы, что когда-то с гордостью именовали себя советскими. Семьдесят пять лет интернациональной общности не прошли бесследно. На всех лежит отблеск свершающегося. Тяга к утраченному единству тревожным гулом отзывается во многих республиках."
"Это серьезное предупреждение всему западному истеблишменту. Нельзя бесконечно испытывать терпение нации и государства. Нельзя требовать одних только уступок, ничего не давая взамен.
