Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– А чего именно она опасается?

– Я не знаю…

Муся снова поежилась и, откинувшись на сиденье, полуприкрыла ладонью лицо. Она точно высматривала в ночи что-то неразличимое. Сергей вывернул руль, и «москвич» вполз под арку, откуда начинались задворки. Свет успел очертить – бетонные стены, помойку и ящики, вздымающиеся штабелями. Проступили решетки, скрывающие первый этаж."

"А затем фары погасли, и Сергей тут же затормозил.

Ему вдруг показалось, что на ветровое стекло набросили покрывало. Мрак заполнил кабину, девочка Муся вскрикнула.

Разбираться, что там случилось с проводкой, было сейчас не с руки: Сергей, будто катапультированный, вылетел из машины – дверца хлопнула, шаркнула под ногой деревяшка, – и он замер, выставив перед собой лезвие топора.

Сердце у него так и подпрыгнуло. Двор был страшный, обширный, заваленный тарой и мусором. Звездный свет проникал в него, как в колодец: едва серебрился бетон. А меж выступами и неровностями копились могильные тени. И действительно, одна из этих теней ворохнулась, и вдруг стали угадываться ее пальчатые очертания.

– Пришел все-таки, – сказала она женским капризным голосом. – Значит, все же решил удостовериться собственными глазами. Ну и как? Каково, так сказать, непосредственное впечатление?

Тень, как будто амеба, бесшумно переместилась вперед и расправилась, оказавшись теперь в свободном пространстве. Сергей в эту секунду ясно видел ее: гладкая лиловая кожа, перечеркнутая морщинами, над отеками пальцев – желтоватая кромка ногтей, и обрубок запястья, сидящий на сером бетоне.

Словно высунулась из-под земли рука великана. Значит, вот как Альдина выглядит по-настоящему.

Топорик у него задрожал.

– Мне нужен Дрюня, – сказал он, пытаясь придать голосу твердость. – Отпусти Дрюню, и я обещаю, что сразу уйду. Давай разграничим сферы существования. У меня будет – день, а у тебя – ночь и вечер…

Он действительно верил тому, что сейчас предлагал. Но Альдина придерживалась, по-видимому, другого мнения.

– Хо-хо-хо, – сказала она с деревянными паузами, и не сразу дошло, что это означает веселье.

– Хо-хо-хо. Какой ты теперь стал сговорчивый. Только жаль, что твоя сговорчивость уже ни к чему. Тот, кто сгинул во мраке, оттуда не возвращается. Это было бы нарушением всех правил и всех традиций. Своего щенка ты поэтому больше никогда не увидишь. Но себя самого ты, наверное, еще можешь спасти. Если ты сейчас оставишь девчонку, а сам вернешься домой. Я тогда даже, пожалуй, не трону твою подругу.