Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Блэйлок, сын Рока, был его полной противоположностью: без изъянов, с Микеланджеловской фигурой, невероятным лицом и рыжими волосами, густыми и блестящими, как конский хвост; он был умен, а также отличался хладнокровием — именно в этом заключалось их принципиальное различие; и он был твердым и надежным как гранитная гора, непоколебимым.

Во всех смыслах по сравнению с Блэем, Куина можно назвать пластмассовым ведром на фоне фарфоровой чаши, он с трещинами, а Блэй — в первозданной целостности.

Но по неведомой причине Блэй выбрал именно его. Вопреки всему, отреченный сын с дурной кровью из Семьи Основателей, кобель с разноцветными глазами, неустойчивый, нелюдимый, рычащий на всех бездомный пес… каким-то образом прибился к Прекрасному Принцу, и, черт, одного этого было достаточно, чтобы уверовать в Бога.

Блэй — причина, по которой он дышит, дом, которого у него никогда не было, солнечный свет, согревавший его землю.

— Куин? — радужный синий взгляд нахмурился.

— Ты в порядке?

— Прости. — Он подался вперед и прижался губами к яремной вене своего мужчины. — Отвлекся. На тебя, так всегда бывает.

Куин отстранился и увидел, что Блэй покраснел… и возбудился. Его выдал предательский запах, который сложно скрыть.

Но сначала Куин должен был разобраться с одной проблемой.

— Передай братьям, что я скоро. — Куин кивнул в сторону бильярдной. — И я надеру всем зад.

— Как всегда. Даже Бутч не устоит.

Слова были сказаны тихим голосом и сопровождались восхищением во взгляде, от которого Куин снова изумился своему счастью.

Повинуясь инстинкту, Куин снова приблизился к нему и прошептал на ухо:

— Советую на Последней Трапезе набрать еды с собой. Весь день ты будешь занят, гарантирую.

Быстро пройдясь языком по шее, которую он планировал основательно ласкать позднее, Куин ушел, пока у него были силы уйти.

Обойдя основание лестницы, он прошел через потайную дверь и спустился в туннель, соединявший разные части комплекса.

Подземный учебный центр Братства располагался примерно в четверти мили[3] от особняка, и туннель соединял два строения, представляя собой широкое бетонное пространство, освещенное потолочными флуоресцентными лампами.

И пока он шел, его сопровождало эхо шагов, словно ботинки аплодировали ему, поддерживая его решение.

Но он не был так уверен в их правоте. Он понятия не имел, что он здесь делает.