Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Едва оказавшись за пределами околотка, я демонстративно вдохнул полной грудью и громко, чтобы копы на территории услышали, прокомментировал ситуацию:

— Пьянящий воздух свободы! Вам, сатрапам, не понять!

Карабинеры-патрульные, впрочем, моих стараний не оценили — как шлялись по территории, так и шлялись. И даже коситься в нашу с профом сторону перестали, поскольку не интересно и лениво.

— А вы, Антониос, ни капли не раскаиваетесь, — констатировал Георгиос, укоризненно покачав головой.

И уставился на меня в задумчивости, машинально поглаживая гладко выбритый подбородок.

— Есть немного, профессор, — не стал я спорить с очевидным.

— А у вас проблемы, молодой человек, — поджал губы проф, пораженный моей бестактностью. — Вы, оказывается, антисоциальный элемент. Не ожидал, не ожидал.

— Зато никто не умер.

Вот так вот. Предельно серьезно, без хиханек да хаханек. Так что даже старого профа до печенок пробрало. По крайней мере, он не нашелся, что ответить. И, надо отдать ему должное, в душу лезть не стал.

Георгиос Спанидис хоть и любопытен от природы, как всякий большой ученый, но еще и деликатен не в меру.

Некоторое время мы молча шагали рядом — я разглядывал пятно на пузе, а профессор думал о чем-то своем. Потом я остановился, набрал побольше воздуха в грудь и с чувством продекламировал:

Греет ладонь рукоять,Погибель сулит клинок.Умру свободным.Хм, а ничего так получилось, даже по-английски.

— О чем это вы, молодой человек? — оживился профессор. — Никак бунтовать вздумали?

— Только в мыслях, профессор, только в мыслях, — рассмеялся я.

— Просто момент запоминающийся, вот и выплеснулось.

— Это хокку?

— Хайку. Хотя разницы особой нет.

— Так вы еще и поэт, Антониос! Гремучее сочетание…

— Есть немного, — не стал я скромничать. — Хотя поэт сильно сказано. Со скальдической поэзией, к примеру, так и не совладал, а ведь происхождение обязывает! Пришлось освоить что попроще… проф, это у вас, или у меня?

Вряд ли у меня, я вчера свой смарт на вибро выставил, а сегодня звук прибавить не успел.

Да и мелодию такую — старый добрый «Сиртаки» — я вряд ли бы стал как рингтон использовать. Скорее бы «Полет валькирий» заюзал, хотя вряд ли.

— У меня, — подтвердил профессор и прижал трубку к уху: — Спанидис слушает. Что?.. Чезаре, успокойтесь… Говорите толком, что случилось… понял… сейчас буду.

— Что?! — уставился я на руководителя, когда тот спрятал смартфон и устремил потерянный взгляд куда-то вдаль.