Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Разговор прервал зазвонивший в кармане телефон. Я взглянул на экран. Номер был не знаком. Принял вызов и произнес:

— У аппарата.

— Василий Михайлович, вас беспокоит секретарь фонда «Неравнодушные сердца», — послышался в динамике женский голос. — Артем Сергеевич согласовал ваш график, так что завтра можете приступать к своим обязанностям.

— Спасибо, — ответил я, и пожелав мне хорошего вечера, девушка завершила вызов. Я же убрал телефон в карман и произнес:

— Ну вот. Завтра можно приступать.

Петр улыбнулся:

— Ну, поздравляю со вступлением в ряды рабочих людей, племянник.

— Как будто до этого я не работал, — возмутился было я, но дядя меня поправил:

— Раньше ты лечил у аристократов хандру, которая у тех обычно возникает от безделья. А теперь начнешь заниматься по-настоящему полезными вещами.

Боковым зрением заметил, как усмехнулись Волков и Муромцева. И не стал спорить. Просто встал из-за стола и направился в свою комнату.

* * *Остаток дня я провел под включенный телевизор. На самом деле я не хотел слышать голоса с первого этажа.

А занят был тем, что выписывал все заметки о работе в кабинете Дельвига, чтобы отправить их с доставкой Нине. Она сможет вписать нужные данные в карточки пациентов. Спустился только перед ужином, когда все уже собрались за столом, услышав край разговора.

— Как вам ваша комната, мастер Муромцева? — уточнил дядя.

— Спасибо, Петр Феликсович. Все отлично, — ответила девушка, намазывая масло на поджаренный хлеб.

Пётр кивнул и обернулся к Волкову, видимо собираясь задать тот же вопрос.

— Все отлично, — заверил юноша дядю.

Парень хотел было добавить еще что-то, но в этот момент вошел в гостиную, и Волков мигом смолк. Я же подумал, что эти двое явно меня недолюбливают. И даже догадывался, за что. Скорее всего, виной всему был мой бой с Темноглазым графом. И молодые Серые братья просто не могли взять в толк, как обычный душеправ смог прикончить ветерана «Упырей». Причем я понимал, что настроить их на доброжелательное отношение сейчас будет невозможно.

Впрочем, мне это было и не нужно. Главное, что дяде их компания пришлась по душе. Поэтому я молча прошел к столу и сел в кресло.

Ужин прошел за «аристократическим разговором». Когда несколько человек разговаривают ни о чем, просто чтобы занять время. После обеда же я собрал посуду и унес ее на кухню. А затем поставил на поднос чайник и четыре чашки, и вернулся в гостиную. Муромцева как-то странно на меня посмотрела, но не стала говорить ничего язвительного.