Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мне не хотелось портить ему настроение, и потому я лишь пожал плечами.

Я встал с кресла, вышел на кухню и принял звонок.

— Василий Михайлович, это катастрофа, — прозвучал в динамике знакомый голос.

— Федор Борисович? — поразился я. — Откуда у вас мой номер?

— Вы меня слышите? У меня случилась катастрофа! — воскликнул мужчина, игнорируя мой вопрос. — Вы дали мне совет, и я им воспользовался.

— Совет? — я потер переносицу, точно припоминая, что ему говорил.

— Вы посоветовали мне сказать, что я ошибся, что перепутал дверь.

И теперь эту фразу перевирают репортеришки и всякие подонки кричат мне вслед шутки про дверь.

Говорить открыто о том, что текст извинения Федор придумал сам, а потом наверняка согласовал со своим секретарем, я не стал. Потому что понимал, что Федору был нужен виновный и он никогда не признает, что виноват он сам.

— Так, давайте по порядку. Где вы взяли мой номер телефона? — твердо произнес я.

— Да при чем тут вы? У меня беда. Мне плохо! Надо решать мои проблемы. А вы все о себе.

Нельзя же быть настолько самолюбивым, мастер Юсупов. Вы все же душеправ. И вы клятву давали. И должны меня спасать.

От его голоса у меня зазвенело в ухе, и я отодвинул аппарат от головы. Однако это не помогло, и я слышал Федора очень отчетливо.

— Исправляйте все, Василий Михайлович. Скажите, что мне надо делать?

— И вы выполните все, что я вам посоветую? — уточнил я.

— В пределах разумного, — тотчас отозвался артист.

— То есть, у вас снова условия, — протянул я, старательно имитируя разочарование.

"— Я не принадлежу себе, господин душеправ. И не могу решать…

— … в какие двери входить, — закончил я за него и приготовился к крику.

Но мужчина меня удивил и неожиданно решил завершить разговор. Я даже проверил, не показалось ли мне, хотя короткие гудки были красноречивее слов. Я смотрел на экран и считал про себя секунды, решив, что десяти вполне хватит. На девятой экран вспыхнул. Я с довольной ухмылкой нажал на кнопку приема и вежливо произнес:

— Слушаю.

— Я полагал, что вы мне друг, Василий Михайлович.

Не думал, что вы опуститесь до оскорблений… — начал Федор отповедь, но я его перебил.

— Давайте начистоту: вы решили меня использовать. Когда узнали, что я уволился от Дельвига, то вы могли бы воспользоваться его добротой и отменить все наши сеансы. Мы оба знаем, что вы считали их излишними и не горели желанием получить помощь.

— Она не была мне нужна в том вопросе, — согласился артист.

— Именно так вы считаете, — не стал спорить я.