Ведь Редстоунский арсенал расположен в Америке, а война с мировым большевизмом идет по другую сторону Атлантики, в Европе, так что было непонятно, как большевистские солдаты смогли пересечь океан, чтобы настичь нас в том месте, которое мы считали для себя абсолютно безопасным.
Именно для того, чтобы обрести это вожделенное чувство защищенности, мы когда-то и стремились попасть на территорию Соединенных Штатов Америки; нам мнилось, что стоит Сталину отдать приказ: «Вперёд, на запад», и американо-британские армии будут сметены с лица Европы точно так же как и вермахт.
Когда-то мы считали русских растяпистыми деревенскими олухами, которыми нормально могут управлять только немцы. Именно германская нация в лице своих лучших представителей, приглашённых в Россию Петром Великим, превратила сонное азиатское царство в первоклассную европейскую империю, и правило ею через германизированную династию Романовых-Голштейн-Готторпских больше двухсот лет.
Мы думали, что после того, как правящая династия пала и немцы в основном покинули территорию России, эта страна оказалась захвачена самыми гнусными и отвратительными персонажами еврейского происхождения, что обрекло её на деградацию, социальное разложение и территориальный распад.
А потом мы, немцы, решили, что пора снимать с сонного русского медведя шкуру, и сами, своими руками, разбудили ненасытного кровожадного зверя. Сначала все шло хорошо, и вермахту удалось далеко прорваться на русскую территорию.
Был момент, когда казалось, что пройдет ещё день-другой, падет Москва, и война на Востоке завершится победой непревзойденного вермахта. И только тогда русский медведь первый раз, ещё наощупь и спросонья, цапнул нас своей когтистой лапой. Это был ещё не смертельный, а просто очень болезненный удар, но в дальнейшем, как оказалось, поражение в снегах под Москвой предвещало нам большие неприятности, разгром и национальную катастрофу.
Но тогда я думал, что все к лучшему — ведь именно после отступления из-под Москвы стало ясно, что война затянется, и поэтому финансирование ракетной программы резко увеличились. У нас тогда пошли первые успехи, и на восточном фронте, казалось, все наладилось… Но тут грянуло страшное слово «STALINGRAD».
А дальше чем лучше шли у нас дела в ракетной программе, тем хуже была обстановка на фронте.
