Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но не… А что за убийство?

Скарлетт решила всего не рассказывать.

— Заметка в газете была совсем маленькая. Только адрес, и больше ничего. Непонятно, как они умерли, что случилось…

— Вот как… Ох, боже мой! — Мистер Фрост заинтересовался больше, чем Скарлетт ожидала. — Вот здесь вступаем в дело мы, местные краеведы. Можешь на меня положиться: я всё выясню и тебе расскажу.

— Спасибо, — с облегчением вздохнула Скарлетт.

— М-м… Полагаю, ты говоришь все это по телефону потому, что если Нуна свяжет мой дом с убийствами, пусть даже тринадцатилетней давности, тебе запретят видеться со мной и ходить на кладбище.

Так что, м-м, пожалуй, я не стану рассказывать об этом, если ты обещаешь молчать.

— Спасибо, мистер Фрост!

— До семи. Я приеду с конфетами.

Ужин вышел на славу: чад из кухни выветрился, курица оказалась очень вкусной, салат — еще лучше. Картошка, правда, получилась слишком хрустящей, но мистер Фрост радостно объявил, что любит именно такую, и попросил добавки.

Его цветы были приняты благосклонно, конфеты, поданные на десерт, имели успех.

Мистер Фрост беседовал со Скарлетт и Нуной, а потом все вместе смотрели телевизор. В десять вечера гость заторопился домой.

— Как говорят, время не ждет, и наука тоже!

Он с жаром пожал руку Нуне, заговорщически подмигнул Скарлетт и ушел."

"Ночью Скарлетт пыталась встретить во сне Никта. Засыпая, она думала о нем, представляла, что ходит по кладбищу и ищет его, но ей приснилось, будто она гуляет по центру Глазго с друзьями из старой школы.

Они искали какую-то улицу, но все время упирались то в один тупик, то в другой.

Под Вавельским холмом и Логовом дракона, на самом дне подземелья мисс Лупеску споткнулась и упала.

Сайлес присел рядом и взял ее голову в ладони. Мисс Лупеску застыла на полпути между волчицей и женщиной, но лицо ее было полностью человечьим. Оно было в крови, и не вся кровь принадлежала врагам.

— Оставь меня… Спасай мальчика.

— Нет, — сказал Сайлес. — Я тебя не оставлю.

Позади Кандар укачивал поросенка, как ребенок — куклу. Левое крыло мумии было безнадежно раздроблено, но бородатое лицо оставалось непреклонным.

— Они вернутся, Сайлес, — прошептала мисс Лупеску. — Солнце встанет слишком скоро.

— Тогда мы разберемся с ними раньше, чем они соберутся напасть. Стоять можешь?

— Да. Я пес Господень.

Мисс Лупеску опустила голову, шевельнула скрюченными пальцами. Когда голова снова поднялась, на Сайлеса смотрела волчья морда.