Но Ян Торнтон, как она хорошо знала, был по природе груб и резок, поэтому Элизабет не могла представить себе, чтобы он взял на себя труд приукрасить правду ради друга. Закрыв глаза, она пыталась точно вспомнить, что сказал Ян, войдя в оранжерею в тот вечер, что-то вроде: «А кого вы ждали после такой записки – принца-регента?»
Тогда Элизабет думала, что он говорит о записке, которую послал. Но Ян заявил, что это он получил записку. И высмеял ее почерк, который учителя характеризовали как «образованный и четкий, делающий честь джентльмену из Оксфорда».
Почему Ян Торнтон считал бы, что знает, как выглядит ее почерк, если бы он и в самом деле не верил, что получил такую записку от нее. Возможно, он действительно был сумасшедшим, но Элизабет так не думала. Тут девушка раздраженно напомнила себе, что когда дело касалось его, она никогда не была в состоянии видеть правду. И ничего удивительного! Даже сейчас, когда она стала старше и обнадеживающе умнее, не так легко было сохранять ясность мыслей вчера, когда на нее смотрели эти золотистые глаза.
Ни за что в жизни Элизабет не могла понять его отношение, если только он все еще не был сердит на то, что Роберт нарушил правила и выстрелил в него. Должно быть, в этом и дело, решила она, направляя мысли на более трудную проблему.
Они с Люсиндой попали в ловушку, только хозяин дома не понимал этого, а она сгорела бы со стыда, объясняя ему это. Поэтому Элизабет будет пытаться найти способ пробыть здесь в относительном согласии и следующую неделю.
Чтобы пережить это испытание, необходимо просто игнорировать его необъяснимую враждебность и жить только настоящим моментом, не оглядываясь назад и не заглядывая вперед. А потом все кончится, и они с Люсиндой смогут уехать. И что бы ни случилось за эти предстоящие семь дней, Элизабет поклялась, что никогда больше не позволит ему вывести ее из себя, как вчера. Последний раз, когда они были вместе, он смутил ее настолько, что она едва осознавала, что хорошо, а что плохо."
"С этого момента, поклялась Элизабет, все будет по-другому.
Она будет сдержанной и вежливой и совершенно невозмутимой, как бы грубо и возмутительно он себя ни вел. Элизабет уже не была влюбленной молодой девушкой, которую Торнтон мог соблазнить, обидеть или рассердить ради собственного развлечения. Она ему это докажет, а также покажет прекрасный пример, как ведут себя хорошо воспитанные люди.
С таким решением Элизабет поднялась и направилась в комнату Люсинды.
