Так приятно было бы посидеть у ручья, сбросив туфли, в предвкушении показать свое незаурядное умение обращаться с удочкой и леской. С другой стороны, она не хотела ни доставлять ему неудобства, оставаясь в его доме гостями, ни подвергаться опасности, что он передумает насчет их помолвки.
– Если обо всем подумать, – медленно произнесла Элизабет, – то, мне кажется, лучше всего, если мы с тетей отправимся завтра в нашу последнюю поездку.
Ясным и погожим начался следующий день, за окном на деревьях пели птицы, и в лазурном небе весело светило солнце.
К сожалению, это был один из тех дней, когда решения проблем, найденные накануне, не казались правильными; и когда лорд Марчмэн подсаживал их с Бертой в карету, Элизабет все еще не решила свою дилемму: с одной стороны, сейчас она не могла здесь больше оставаться, так как добилась, чего хотела; с другой, перспектива появиться в доме Яна Торнтона в Шотландии почти на две недели раньше, чем ее ожидали, и с Бертой вместо Люсинды, ее совсем не привлекала.
Чтобы противостоять этому человеку, ей надо было иметь Люсинду рядом с собой, Люсинду, которая ни перед кем не трусила и могла бы, когда нужно, дать совет. Очевидным выходом поэтому было остановиться в гостинице, где они договорились встретиться с Люсиндой, и ждать там ее приезда. Дядя Джулиус, с типичным для него благоговением перед шиллингом и несгибаемой практичностью, разработал, как он назвал, бюджет и дал ей лишние деньги только на случай крайней необходимости.
Элизабет сказала себе, что это – крайняя необходимость, а об объяснениях она подумает позже.
Аарон все еще ждал указаний, куда ехать, и Элизабет решилась.
– В Каррингтон, Аарон, – приказала она. – Мы подождем Люсинду там в гостинице. – Повернувшись, она с неподдельной симпатией улыбнулась лорду Марчмэну и протянула руку через окно кареты. – Спасибо, – сказала она смущенно, но очень искренно, – за то, что вы такой, мой лорд.
От комплимента его лицо сделалось пунцовым.
Джон Марчмэн отошел в сторону и смотрел, как карета отъезжает от дома Он смотрел, пока лошади не свернули на дорогу, тогда медленно направился к дому и прошел в кабинет. Сидя за столом, смотрел на записку, которую написал ее дяде, и рассеянно барабанил пальцами по крышке стола, вспоминая ее тревожный взгляд, когда спросил, убедила ли она старого Белхейвена не настаивать на своем предложении. «Я думаю, да», – ответила она. И тут лорд Джон принял решение.
