Конечно, я догадывалась, что речь идет о действительно известных персонах, но я слышала о них впервые в жизни и понятия не имела, что же такого важного они совершили; я абсолютно не разбиралась в тайных пружинах социального престижа. Например, если бы я пришла на экзамен, вызубрив все от корки до корки, а преподаватель вдруг задал мне вопрос: «Вам известно, на каких работах держится мой авторитет, позволяющий преподавать в этом университете?», я бы на него не ответила. А остальные, те, про кого я говорю, это отлично знали.
Поэтому меня постоянно сопровождал страх ляпнуть при них какую-нибудь глупость."
"Когда в меня влюбился Франко Мари, этот страх поутих. Франко и правда меня воспитывал, и я старательно тянулась за ним. Он был веселым, внимательным к окружающим, дерзким и смелым. Он был настолько убежден, что читал все нужные книги и понимает, что к чему, что говорил невероятно уверенно. Рядом с ним я училась выражать свои мысли и изредка даже вступала в публичную дискуссию. Я была способной ученицей или, по крайней мере, сумела развить свои способности.
Иногда благодаря его поддержке я высказывалась даже смелее, чем он, и бывала убедительнее. Но, несмотря на очевидный прогресс, во мне продолжал сидеть страх, что я себя выдам, скажу то, чего говорить не следует, и все увидят, что я выскочка, совершенно не разбирающаяся в самых очевидных вещах. Когда Франко по не зависящим от него обстоятельствам исчез из моей жизни, этот страх усилился. Я получила подтверждение тому, в чем в глубине души никогда не сомневалась.
Его богатство, его прекрасное воспитание, его авторитет молодого политика левого толка, его коммуникабельность и смелость, позволявшая ему обращаться к самым уважаемым людям как в самом университете, так и за его пределами, создавали вокруг него своего рода ауру, которая автоматически распространялась и на меня – его девушку и подругу, как будто тот факт, что он в меня влюблен, служил гарантией моих выдающихся качеств. Но после того, как он ушел из университета, его заслуги померкли, и я перестала светить их отраженным светом.
Студенты из хороших семей больше не приглашали меня на воскресные вечеринки. Кое-кто снова начал передразнивать мой неаполитанский акцент. Наряды, подаренные мне Франко, вышли из моды и пообтрепались. Я быстро поняла, что присутствие в моей жизни Франко на какое-то время замаскировало мой статус, но не изменило его сущности: я как была, так и осталась для всех чужой.
