Но скоро Бруно приметил поднятую волной ракушку и, воскликнув: «Какая красивая!», наклонился ее подобрать. Я остановилась его подождать, и он подарил ракушку мне – ничего особенно красивого в ней не было. За это время Нино и Лила ушли далеко вперед, так что мы разделились на две парочки: они – впереди, мы – позади. Нино и Лила оживленно беседовали, и я тоже старалась завязать с Бруно хоть какой-нибудь разговор, но он отвечал коротко и неохотно. Я немного ускорила шаг, но он намеренно пошел медленнее. Говорить с ним было трудно.
Он выдавал какие-то банальности о море, небе, чайках, но мне было очевидно, что он играет роль, которую считал наилучшей для общения со мной. Должно быть, с Пинуччей он вел совсем другие беседы, иначе с чего бы она так радовалась его компании. Впрочем, даже если он находил более интересные темы, разобрать, что именно он говорит, было не так-то просто. Когда он спрашивал, который час, просил передать ему сигарету или бутылку с водой, его голос звучал ясно и чисто. Но стоило ему надеть маску любезного кавалера (смотри, какая ракушка, она тебе нравится, правда, красивая, возьми ее себе), как он начинал путаться, смешивал слова на итальянском и на диалекте и понижал голос чуть ли не до шепота – одним словом, не говорил, а лепетал, как будто сам стыдился своей речи.
Я кивала ему, хотя почти ничего не понимала, и старательно прислушивалась к тому, о чем говорили Нино и Лила.
Я была уверена, что он рассказывает ей о серьезных предметах, которые изучает в университете, а она делится с ним тем, что узнала из тайком взятых у меня книг, и предпринимала попытки догнать их и принять участие в разговоре.
Но каждый раз, когда я приближалась к ним настолько, чтобы хоть что-то расслышать, меня охватывало недоумение. Нино рассказывал Лиле о своем детстве в нашем квартале, рассказывал живо и эмоционально, а она слушала его, не перебивая. Мне делалось неловко, и я замедляла шаг, сдаваясь на милость скучному Бруно.
Даже когда мы решили искупаться, мне так и не удалось восстановить наше старое доброе трио.
Бруно толкнул меня в воду, и от неожиданности я ушла под воду и намочила волосы, чего я терпеть не могла. Когда я вынырнула, Нино и Лила уже уплыли на несколько метров вперед и с серьезным видом продолжали беседу. Они очень долго не выходили из воды, хотя плавали не слишком далеко от берега. Наверное, им было так интересно разговаривать, что они отказались от дальнего заплыва.
Лишь к концу дня Нино в первый раз обратился ко мне.
