Больше всего женщину напугало то, что таинственный посетитель не похитил ничего ценного, хотя имел полную возможность это сделать. Поскольку возобновление активности насильника из восточного Сакраменто являлось актуальнейшей темой всех разговоров, Роксанна позвонила в полицию Цитрус-Хайтс и попросила направить к её дому патруль.
Патруль приехал, полицейский выслушал взволнованную женщину и успокоил её, дескать, беспокоиться не о чем, наверняка случившееся недоразумение связано с детьми — они залезли в холодильник, переставили молоко, а сознаваться не стали.
На упоминание о насильнике из восточного Сакраменто патрульный только отмахнулся и важно сообщил Роксанне, что этот преступник никогда не нападал севернее автотрассы №80, а потому ей и её дому ничего не угрожает. В принципе, полицейский был прав, можно было сказать, что активность Гиены сосредотачивалась к югу от упомянутого скоростного шоссе, а дом МакМилл находился примерно в 400 м. к северу от него. Впрочем, если подходить к оценке слов полицейского совсем уж формально, следовало всё же признать, что нападение в ночь на 21 октября 1977 г (т.
е. эпизод №25) произошло севернее упомянутого шоссе №80. Однако, в данном случае для нас важна не формальная ошибка патрульного, а порочная логика его рассуждений, ведь и в южном Сакраменто насильник не нападал до мая 1977 г., а потом напал, и в Стоктоне вплоть до сентября не появлялся, а потом появился. Не зря же в русском языке существует пословица: всё случается когда-либо впервые! Сама по себе автодорога не являлась стеной или забором, если и считать её преградой, то разве что символической.
"
"В общем, полицейский доказал Роксанне, что она паникует зря, и вся эта непонятная ситуация яйца выеденного не стоит. Причём, что любопытно, он отнюдь не отказался зафиксировать её сообщение и добросовестно записал показания Роксанны в свой рабочий блокнот (надо понимать, что рабочий или «тактический» блокнот патрульного полицейского — это не просто блокнот из книжного магазина.
Сам по себе он является официальным документом, из которого нельзя вырывать страницы и в котором нельзя делать записи, не связанные с исполнением служебных обязанностей. Страницы из такого блокнота со служебными записями приобщаются к материалам уголовных расследований как полноценные документы. В первом приближении можно сказать, что запись в блокноте юридически равноценна рапорту российского полицейского.
