Надо попробовать установить, не видел ли кто-нибудь его вместе с убитыми. В центральной картотеке есть его пальцы, его дактилоскопировали при аресте два года назад. Надо примерить его отпечатки к следам, имеющимся на месте преступлений. И самое главное – надо понять, откуда он знает этих потерпевших. Откуда он мог знать, что это именно они совершили те дикие убийства. Если мы поймем это, мы узнаем, кто еще может быть осведомлен об этом. Мы узнаем, кто в принципе может обладать этой информацией, и вытрясем из него имена будущих трех жертв.
Дальше все понятно. Но на это нужно время, Виктор Алексеевич. Нужна отсрочка. Поэтому я хочу придумать что-то такое, что временно остановит Павла и заставит его приехать в Москву. А когда мы будем готовы защитить тех, кого он вознамерился убить, мы его отпустим. Пусть едет их убивать. Мы возьмем его с поличным, и никуда он не денется.
– Неглупо, – кивнул Гордеев. – Очень даже неглупо. Мне нравится. Но тут есть масса всяких «но». А вдруг палач – не он?
– Вдруг, – согласилась Настя.
– Очень может быть, что и не он. Но схема все равно должна оставаться той же. Любыми способами временно остановить палача, пока мы не нащупаем его потенциальные жертвы. Кто придет их убивать, того и возьмем. Просто если это Сауляк, то мне понятно, как его вытащить в Москву, а если это кто-то другой – то придется еще голову поломать.
– И все-таки, почему ты не хочешь объявить его в розыск?
– Потому что не уверена, что он получил информацию о своих жертвах не от работника милиции.
Если за Павлом стоит какой-то милиционер, снабжающий его сведениями о неразоблаченных убийцах, то наше объявление в розыск яйца выеденного стоить не будет. Этот милиционер предупредит Павла и поможет ему скрыться. А ведь у нас с вами на самом деле нет ничего, что можно было бы предъявить Сауляку сейчас. Ни вещдоков, ни свидетельских показаний. Ну объявим мы его в розыск, ну найдут его и под конвоем привезут в Москву. И что дальше? Обвинить его не в чем, у меня в голове только пустые домыслы и ничем не подкрепленные подозрения.
А если у него есть сообщник, то для того, чтобы отвести от Павла подозрения, он обязательно сам совершит очередное убийство как раз тогда, когда Сауляк будет в Москве давать показания. Вот вам и весь расклад.
– Не знаю, деточка, – с сомнением произнес Гордеев. – Мне в принципе нравится все, что ты говоришь. В этом есть рациональное зерно. Но меня смущает одно обстоятельство. Очень смущает.
