Я стал учиться готовить, чтобы как-то отвлечь себя. Мы все долго пребывали в оцепенении.
Эмоции трудны для понимания. Говорят, что эмоциями управляют старые, подкорковые области мозга, а раз так, то сознательному анализу они неподвластны. Возможно. Также верно, что проживание эмоций не помогает сменить настрой. Мои эмоции никак не оставят меня в покое, и просто обдумывание всего произошедшего в одиночестве не помогает, поэтому я и описываю это здесь. Впрочем, сейчас вот я вспомнил историю повеселее, хотя и она не лишена налета грусти.
Две недели назад, примерно через двадцать восемь лет после смерти Джеффа, мы с Шарлоттой смотрели, как к алтарю идет блистательная невеста, его дочь. Прекраснее всего то, что она остроумная и дерзкая – все время откалывала шутки, даже когда говорить был черед жениха. Характером она пошла, несомненно, в Джеффа."
"Джефф был умнее других, работал усерднее многих, а уж в очаровании ему почти не было равных. Вместе с тем, невзирая на свой сильный дух научного соперничества, он был удивительно малоамбициозен.
Мы с ним много раз это обсуждали, но я никак не мог понять, как же так, пока не побывал на его поминках. Друзья Джеффа съехались в Нью-Йорк отовсюду. Мы пили до беспамятства. Мы беспомощно глядели на красивую беременную жену Джеффа, его ослепительную мать, бойкую сестру, статного отца. Мы разговаривали, плакали, строили планы, пили, смеялись – и наконец додумались. Джеффу попросту не нужны были никакие амбиции. Источником его сил были друзья.
За свою короткую жизнь он собрал вокруг себя самую поразительную группу друзей, какую я когда-либо видел. Всегда, когда звонил его телефон, он знал, что это наверняка кто-то из тех, кого он знает и кем дорожит. Он постоянно рассказывал о своих друзьях, но большинство из нас не были знакомы между собой. Мы познакомились только после его смерти, и стало очевидно, что память о Джеффри Дэвиде Хольцмане будет жить благодаря его друзьям.
Обзавелись фургоном и готовы путешествоватьНо я забежал вперед.
Когда Джефф работал в нашей лаборатории, Леду набирал обороты в Корнелле. Он решил вернуться к вопросам, которые занимали его изначально, – к изучению эмоций и к работе с животными. Как и всегда, к исследованию он приступил со вкусом и изяществом. Всего через несколько лет он станет экспертом с мировым именем по связи эмоций и мозга. Для этого ему придется изучить множество новых исследовательских методов и гору литературы. Пара пустяков для него.
