Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

За ней, спустя короткое время, вдруг последовал смешок и — небеса, я готова была умереть! — прозвучало убийственно приторное, вкрадчиво-нежное, от которого сердце мое, наверное, и вовсе на некий отрезок времени остановило биение:

— Я хочу, чтобы вы встали, адептка, — явно копируя надуманный тон персонажа романа, велел мне он, — и сняли с себя Аристайзиш. Иначе…

И красноречивая пауза возымела эффект пинка. Красная, алая, рубиновая от жгучего стыда, я с величайшим трудом, старательно пялясь в пол, медленно села.

Никогда еще мне так сильно не хотелось провалиться под пол и исчезнуть на просторах тонкой материи, лишь бы не ощущать физически на себе ироничный взгляд мужчины.

Это было полное, безоговорочное поражение, и мне оставалось лишь обреченно ждать, когда начнется казнь.

— Итак, — на моем подбородке, вырвав от неожиданности судорожный вздох, сомкнулись жесткие пальцы и властно(!) потянули вверх, заставляя через силу, через нежелание смотреть в черные озера глаз, в коих где-то на глубине, далеко там, внизу… танцевали смешинки.

Так, он еще и веселится?! — Будем объясняться или мне опробовать предложенные на страницах этого чудесного пособия методы наказания за непослушание?

Его лицо снова было слишком близко от моего — мой метающийся взор неволей упал именно на губы. Я еще помнила последний поцелуй, но ни один из наших с ним опытов не был для меня приятным. Его поцелуи были горько-солеными от моих слез, и эти губы на вкус тоже из-за этого казались мне непременно несладкими.

С минуту я заторможенно рассматривала его лицо, слишком близкое для преподавателя и, кажется, слишком красивое для человека. Еще я никак не могла понять, почему к стыду внезапно примешивается другое странное смущение, какое-то теплое, схожее с тем… Но, опомнившись, вздрогнула и поспешно качнула головой.

— Это не то, о чем вы подумали, — сдавленно выдавила я, додумавшись поднять руку и отстранить его от своего лица. Прикосновение к прохладной коже ладони мужчины ударило мириадами неясных магических искорок, и я поспешно отдернула пальцы, едва только высвободилась их несильного, в общем-то, захвата.

— Я… На самом деле…

Сказать, к моему ужасу, было совершенно нечего.

— Нагло подделали болезнь, чтобы обманом прогулять мои занятия, — догадавшись, что внятный ответ я ему не предоставлю, завершил за меня магистр. Я медленно кивнула. В жизни такого конфуза не переживала.