Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

* * *Спустя какое-то время.

Звук аппарата УЗИ очень напоминал сердцебиение, и я с немым вопросом уставилась на женщину.

— Да, это сердечко бьётся, — кивнула она в подтверждение.

Изо всех сил пыталась разглядеть его на экране, это самое родное сердечко, и, кажется, даже увидела. И счастье разлилось внутри тягучей, тёплой патокой.

— Ну что, мамочка… У вас всё замечательно. Ребёночек развивается, как надо, никаких отклонений. Пол знать хотите?

Я обняла себя руками, пытаясь унять трясучку, что до сих пор не отпустила.

Сегодня утром я проснулась от толчка внутри и чуть не померла от ужаса. Кто бы мог подумать, что малыши начинают свою бурную деятельность уже на двадцатой неделе.

А он начал. Да так, что чуть позвоночник мамочке не раскрошил. Наверное, весь в своего папу, такой же буйный."

"— Пол… Нет. Пусть будет сюрпризом, — улыбнулась гинекологу, и женщина развела руками.

— Ну, тогда всего доброго. Встретимся с вами через три недели.

Вышла на улицу и, набрав в лёгкие побольше прохладного воздуха, улыбнулась.

Как же всё-таки это прекрасно, ощущать под сердцем новую жизнь. Спасибо тебе, Марат, за это. За страсть, что ты мне дарил, за малыша, за новую жизнь. За всё…

«А ты хорошо его отблагодарила, да?» — съехидничал внутренний голос, и улыбка стёрлась сама собой.

— Мама, конфетку! — запрокинув голову, сын шмыгнул носом.

— Так, ты что это, насморк подхватил? Отлично, — заворчала на сына, а тот довольно заухмылялся. Ещё бы! Болеть мы очень любили, ведь мама в такие дни кормила пациента тортиком и малиновым вареньем.

— Пойдём в аптеку, хитрюга. А потом, так и быть, купим тортик.

Виталик взял меня за руку и послушно затопал рядом, а я уже по привычке осмотрела всё вокруг на предмет подозрительной машины.

* * *— Порадуйте меня, доктор, — Марат уселся на небольшой стул, который тут же жалобно заскрипел под его тяжестью.

— У нашей мамочки всё замечательно. Плод развивается нормально, никаких отклонений. Мамочка, правда, пугливая, но это бывает в первый раз, — отчего-то Хаджиев вспомнил, как трахал Снежану в первый раз, в клубе.

Она тогда не боялась. А вот во второй раз, который в гостинице — да. Дрожала в его руках и глядела так испуганно, что если бы не его стойка на неё, как у гончего пса, то, пожалуй, всё упало бы.

И тут же член в штанах напрягся, напоминая о том, что неплохо бы заняться сексом. Как бы он отодрал её… Чтобы голос срывала, умоляя его остановиться.