Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Слушаю.

— Поможешь?

Он на мгновение задумывается, а потом поднимается во весь свой исполинский рост. Виталик вприпрыжку бежит к нему с игрушками в обеих руках.

— Вот, папа!

Поначалу, когда сын называл Марата папой, я с ужасом ждала, что Хаджиев взбесится и накричит на малыша. Но тот ни разу не дал понять, что ему неприятно. Наоборот, между ними в последнее время возникла какая-то едва уловимая, но уже крепкая связь. И это ещё один плюсик в копилку моего мужа.

Марат терпеливо развешивал шары, звёздочки и маленьких ангелочков, принимая каждую фигурку из рук Виталика.

Я же поджимала губы и отворачивалась, чтобы не рассмеяться в голос. Сами представьте Марата Хаджиева, украшающего ёлку. Непривычно — это мягко сказано.

В завершение программы Марат поднимает Виталика к верхушке, и тот торжественно закрепляет большую звезду. И в этот момент я осознаю: всё, что было до этого, просто ничего не значит.

По щекам текут слёзы, и я с трудом различаю обеспокоенное лицо Марата. Он держит в ладонях моё лицо и вглядывается в глаза.

— Где болит?

— Что? Нет, всё хорошо! Это я так, просто.

Хаджиев отпускает меня, замучено вздыхает.

— Когда-нибудь я тебя выпорю.

— Не посмеешь, — улыбаюсь сквозь слёзы, и он надвигается на меня скалой. Нависает огромным валуном, а я касаюсь кончиками пальцев рельефных бицепсов. Порхаю по ним легкими движениями, и сердце начинает колотиться, как в первый день знакомства. Теперь я вспоминаю тот день без содрогания и даже ощущаю лёгкое возбуждение.

— Уверена? Думаешь, запрягла Варвара, да?

Ничего не отвечаю, но по моему взгляду всё и так понятно.

Марат хватает меня и с рыком утаскивает за собой. Благо, Виталик слишком занят ёлкой и не обращает на нас внимания.

— Ой, ты что? Сейчас? Нет! Марат, перестань! — хохочу, отбиваясь от него, но Хаджиеву удары моих кулаков, как слону дробина.

Склоняется ко мне, целует в губы. Жарко, волнующе. Обычно, когда люди давно вместе, всё приедается, чувства притупляются, и в итоге остаётся лишь привычка. Но есть и уникумы.

Сколько бы лет ни прошло, как бы ни заел быт, они никогда не превратятся в унылых соседей по кровати. Вот мы с Маратом относимся ко второй группе. Мне кажется, я буду бесстыдно течь от него даже в старости.

— Нельзя оставлять Виталика, он там все игрушки переколотит, — сопротивляюсь уже совсем неубедительно и чувствую, как предательски подгибаются коленки.

— Новые купим, — прижимает к себе, насколько позволяет мой кругленький животик, и ныряет рукой в мои штаны.