Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На пристань полетели причальные концы. Враницкий отдал команду, запищала боцманская дудка, и толпа матросов, гардемаринов и морпехов мигом обернулась строем. С берега грянул бравурный марш.

Острый глаз Лопухина мигом различил великого княза Дмитрия Константиновича. Вокруг него — золотое шитье парадных мундиров, ордена, ленты, аксельбанты, ризы духовенства…

Чуть в стороне — платья дам. Много платьев и кружевных зонтиков от солнца. Цветник.

Весь свет здесь. Отцы города. Купечество. Военные. Блестящая свита нового наместника.

Тьма гостей, съехавшихся на торжества по поводу завершения строительства Транссиба…

И вдруг взгляд Лопухина застыл, как примороженный. Эта дама… Неужели?!

Невероятно. Не может быть.

Газеты — во всяком случае, те из них, что были доступны в Японии, — не писали об этом…

Она?..

Она!!!

С пристани подавали сходни. Гремел марш.

— Не помешал? — раздался возле уха голос Розена. — Может быть, сейчас не время, но…

— Да? — Лопухин с трудом заставил себя обернуться.

— Я к вашим услугам.

Помните наш разговор возле Монплезира в Петергофе?

Черный полковник выглядел спокойным и серьезным. Шрам, пересекавший его лицо, не багровел и не бледнел. В таком состоянии люди принимают хорошо обдуманные решения. Можно было лишь досадовать на то, что Розен избрал очень уж неподходящий момент.

— Разумеется, помню. — Лопухин слегка поклонился. — Милая была беседа.

— Я к вашим услугам, — повторил Розен.

— Гм… вы уверены, что вам хочется стреляться?

— Это не имеет значения, милостивый государь.

— Голос полковника был холоден и оттого неприятен. — Вы меня вызвали. Я принял ваш вызов с отсрочкой до Владивостока. Мы во Владивостоке. Отступать нельзя.

Черт бы его побрал! Как не вовремя! И как глупо! Но Розен прав: отступать нельзя. Смешная штука честь! После всех опасностей, которые довелось вместе пережить, после успешной совместной работы, заставившей обоих недругов зауважать друг друга, — изволь выйти к барьеру! Можно обратить все в шутку, да так оно, наверное, и случится, но только после обмена выстрелами.

Вызов не был шуточным.

— Вы понимаете, что наша дуэль может быть только исключительной? — Лопухин старался говорить ровно, без просящейся наружу иронии. — Ведь вы нанесли оскорбление второй степени не мне лично, а корпорации. Все бы ничего, если бы эта корпорация не была Третьим отделением. Это первое. Кроме того, я вас вызвал, скрыв от корпорации вызов и оскорбление, чем уже нарушил дуэльный кодекс.