Исландская карта. Русский аркан читать онлайн

Только через портовые власти, таково предписание испанского правительства. На каждый гвоздь — бумажка с печатью. Вроде и цены невеликие, а ничего не достать.

— В итоге достанем за те же деньги, что в Германии или Дании, а времени потеряем вдвое больше, — подал голос лейтенант Канчеялов.

— Эва! Уже потеряли!

И все же дело двигалось. Наступил день, когда смолк частый перестук молотков в трюме — порушенные на топливо переборки были восстановлены. Еще раньше удалось привести в порядок рангоут. Команда, действующая под началом судового плотника, наконец-то избавила корвет от течи.

С берега везли канаты, парусину, пробковые матросские койки, смазочное масло, уголь, провизию… Кают-компания получила новую мебель, да и в своих каютах офицеры больше не спали на полу. Мало кто жалел об утерянном великолепии несостоявшейся императорской яхты. По мнению Враницкого, корвет только выиграл от замены резных завитушек и шелковых обоев на суровую простоту новой отделки.

Потеря Лопухина отозвалась еще одной головной болью Пыхачева, положительно не знающего, что делать с цесаревичем.

Его императорское высочество Михаил Константинович, едва сойдя на берег, вознаградил себя за долгое говение тем, что немедленно напился по-свински, и с тех пор ни разу не был замечен во вменяемом состоянии. Компанию ему составляли поочередно Корнилович и Свистунов. С ними цесаревич слонялся по кабакам, на их деньги пил, и не было возможности подвергнуть мичманов дисциплинарному взысканию — по службе оба были безупречны. Вызванный к командиру Розен заявил, что его дело — охрана цесаревича, а не его воспитание. Отряжать морских пехотинцев для охраны наследника престола и для доставки его на борт — сколько угодно. Но не более того.

— Если его императорскому высочеству проломят голову в кабаке, я пойду под суд, — резонно говорил полковник. — Но его печень и тем более рассудок не по моей части — с этим к доктору Аврамову.

— Но как же… э-э… некоторым образом… нравственность его императорского высочества?

— А с этим — к батюшке!

Пыхачев лишь разводил руками, вздыхал тяжело и ругал про себя Лопухина, выброшенного взрывной волной за борт и почти наверное погибшего.

Спохватываясь, каперанг осенял себя крестным знамением, шептал молитвы и не представлял, что делать с цесаревичем. Верно говорят в народе: горбатого могила исправит. Терпел-терпел гомеопатические дозы, едва человеком не сделался — и нате, дорвался! Мадеру хлещет.