Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она звонила мужу.

– Стасов, ты можешь срочно получить запрос на мое личное дело?

– Могу попробовать. А как срочно?

– Вчера.

– Не понял…

– Шучу. Дима, – Татьяна была единственной из всех знакомых Владислава Стасова, кто называл его Димой, а не Владиком и не Славиком, – это нужно сделать очень быстро. Желательно завтра.

– Танька, я не верю своим ушам! Неужели твой изверг-начальник согласился отдать дело прямо сейчас? Ты же мне говорила, что он тебя привязал как минимум на месяц.

– Обстоятельства изменились.

Димочка, позвони Насте, скажи ей, что я обо всем договорилась и она может приезжать в любой день. Макушкин ее примет. Это что касается ее просьбы. Теперь что касается моей просьбы. Возьми запрос и отдай Насте, она мне его привезет. Дальше. Желательно, чтобы она приехала как можно быстрее, оптимально – дня через два. Не позднее. На двое суток. Ты понял? На двое суток. Мне нужна ее помощь, но мне неловко ее просить. Все-таки мы с ней не так близко знакомы. Я очень рассчитываю на то, что к твоей просьбе она прислушается.

– Таня, я не понимаю, что происходит. Какие дела у тебя с Аськой за моей спиной? Что у тебя случилось? Почему такая срочность?

– Я все потом объясню. Никакой катастрофы, честное слово, просто появилась возможность сорваться отсюда побыстрее, жаль будет, если не получится.

– И все?

– И все.

– Не врешь? Голос у тебя какой-то…

– Голос – это по другой части. Дима, я беременна. Только что с врачом разговаривала.

– Танюха… – охнул Стасов.

– Миленькая… Как хорошо-то!

– Не знаю, может быть, – быстро перебила его Татьяна. – Я пока не решила. Ты тоже подумай. Позвони мне вечером, скажи, до чего договорился с Настей. Заодно и обсудим твои соображения по поводу аборта.

– Не по поводу аборта, а по поводу ребенка. Тут и обсуждать нечего.

– Хорошо, вечером поговорим. Все, Дима, целую тебя.

– Таня, подожди…

– Вечером, Димуля, вечером. Мне нужно бежать.

На самом деле никуда бежать ей не нужно. Просто стало трудно справляться с нервами, а ей так не хотелось, чтобы муж почувствовал ее тревогу.

Да что там тревогу – откровенный страх. Растерянность.

Она еще какое-то время посидела в кабинете, бессмысленно перекладывая ручки и карандаши, потом все-таки заставила себя надеть пальто и пойти домой.

Ирочка встретила ее радостным щебетанием.

– Тань, я прямо дождаться не могла, когда ты придешь! Раздевайся скорее, будем ужинать, и я тебе все расскажу.